Ловелас 3

23

Не успел Аарон закрыть за собой дверь, как из коридора долетел многочисленный перестук каблучков. И почти сразу в кабинет вплыли мои зайки во главе с Полли.

— Кристофер, принимай работу! — весело объявила Адлер. — Доставлено в полной комплектации, с гарантией от изготовителя. Рекламации принимается в письменном виде в течении трех дней.

Зайки были в униформе, при полном параде. Камилла. Густую смоляную гриву парикмахер укротил и сложил в высокий блестящий узел, оставив у висков два игривых завитка. Получилось не Голливуд. Получилось Гавана. Зачетно, ставим пять с плюсом. Дальше — Сью: медные кудри взбиты в мягкую, почти домашнюю волну. За ней Кристи — платиновые локоны уложены в жёсткие, бесстыдно-эффектные валики. Наконец. Шерил. Ей сделали такую же прическу, как и сестре. И судя по лицу, ей это не нравилось. Будто ей одной из всей четвёрки не дали вовремя сдачу с десятки.

Мой взгляд скользнул ниже. А на ногах у каждой… Костюмы заек — тот же чёрный атлас, те же белые хвостики, те же ушки на макушке, бабочке на шее — обзавелись маленьким, но решающим дополнением. Подвязки. Тонкие, кружевные, чёрные, с крохотными атласными бантиками. Они сбегали из-под высоко вырезанного корсета по голому бедру и цеплялись за верх тёмных шёлковых чулок. Между подвязкой и корсетом — узкая полоска беззащитной кожи. Сантиметра четыре, не больше. И эти четыре сантиметра меняли всё.

В голове у меня щёлкнуло так громко, что, кажется, услышали все четверо. Ну как же я сам, дурак, не догадался? Подвязки! Самая древняя, самая безотказная штука в арсенале женского соблазнения. Три месяца возился с корсетами, чулками, ушками — а самой убойной детали так и не предложил.

— Ты придумала? — кивнул я на подвязки Адлер. Девушки послушно ждали моего вердикта, переминаясь на каблуках.

— Да, а что? Плохо вышло?

— Да нет, отлично. Просто супер. С меня премия. Вам тоже полагается — я улыбнулся девушкам. Те заулыбались в ответ. Кроме мрачной Шерил. Месячные у нее что ли?

Я еще раз посмотрел на подвязки. От такого действительно, сразу встает. Голова у Полли не голова — целое политбюро.

— Маникюр посмотри! — Сью протянула мне руки веером. У неё был розовый лак. У Кристи — алые ногти, как пожарная машина. У Камиллы — тоже розовые. У Шерил — белые. И у каждой был один ноготь выкрашен в другой, отличный цвет.

— Пэрл из салона на Родео сказала, последний писк, — гордо доложила Камилла. — В Нью-Йорке так уже ходят.

— Вы просто бомба, — я обвёл их медленным взглядом. — Сегодня к двенадцати ночи Голливуд будет лежать у ваших ног.

И тут наконец открыла рот Шерил.

— Кит, — голос у неё был недовольный. — А может, наймём официантов? Хотя бы человек пять. Почему мы должны разносить гостям напитки? У меня к ночи уже руки отваливаются от подносов.

— Дорогуша, — в разговор тут же вступила Кристи, разглядывая свой новый ноготь, — если у тебя руки отваливаются от подноса с шампанским, может, тебе стоит вернуться к подносу с яичницей в твоей кафешке? Там каблуки пониже, и икры будут отдыхать.

— Кристи!.. — выдохнула Сью.

— А что? — невинно подняла бровь блондинка. — Я по-доброму. Беспокоюсь о здоровье коллеги.

Шерил резко повернулась — медные кудри хлестнули по щеке как маленький рыжий хлыст.

— Слушай, ты, перекись водорода в человеческий рост…

— Хватит! — рявкнула Полли.

В кабинете стало тихо. Полли больше не была доброй мамашей, поправляющей бантики. Она стояла, скрестив руки, и взгляд у неё был тот, от которого ее шлюхи 30-х выстраивались в шеренгу.

— Будешь разносить! — отчеканила она, глядя при этом конкретно в Шерил, и за этим «будешь» провисла такая тяжесть, что близняшка непроизвольно подобрала плечи. — Все будете разносить. Это же золотая жила. Возможность за один вечер пообщаться лично с каждым продюсером, с каждым режиссёром, с каждым сценаристом, который придёт сегодня в «Ловелас». Вы станете для них не картинкой с обложки, живыми. А официант — это мебель. Никто не помнит лица официанта. Поэтому. Будете. Разносить. И никаких склок при гостях — иначе клянусь, лично запру обеих в кладовке до утра.

Ничего она им так вдарила. Девушки аж отступили на шаг назад. Шерил молчала, смотрела в пол.

А я подумал насчет текила-герл. Что мешает одну из них снабдить поясом для бутылок? Нет, опускаться до того, чтобы соль слизывали с их грудей мы не будем, но разливать шоты… Почему бы и нет?

Я почувствовал, что пора было вмешаться. Встал, обошёл стол.

— Так, отставить хмуриться. Особенно — ты, Шерил. От этого возникают морщины. А они нам нужны?

Дружное покачивание головой. Я взял близняшку за подбородок двумя пальцами, мягко повернул лицом к себе.

— Слушай, Шерил. Мне сегодня от тебя нужна максимальная аморальная поддержка..

Она моргнула. Раз. Другой. Уголок губ дрогнул.

— Как, — переспросила она, и голос у неё уже был тёплый, низкий. — Моральная?

— Нет, — я серьёзно покачал головой. — Аморальная.

И тут она ожила. Медленно — так, что я успел залюбоваться этим переходом — Шерил облизала свои алые губы, как кошка, доевшая сметану, и подалась ко мне всем корпусом. Между нашими лицами осталось ровно четыре сантиметра.

— Босс, — выдохнула она, — могу прямо сейчас начать оказывать. Стол у тебя крепкий?

Кристи довольно громко кашлянула. И — судя по тому, как Шерил вдруг ойкнула и схватилась за бок — крепко двинула близняшке локтем под рёбра.

— Помолвочное кольцо ему предложи, — буркнула блондинка. — Дура.

— Сама дура.

— Девочки! — устало напомнила Полли. — Кладовка. Утро. Я не шучу.

Я отступил, пряча улыбку. Лёд тронулся. Они с Кристи всегда так: поругаются, помирятся, потом снова поругаются. Две молодые волчицы.

И тут я кое-что вспомнил:

— Камилла, — повернулся я к латиночке — Слушай, помнишь те движения на дансинге в Новом Орлеане? Что мы с тобой исполняли тогда у старины Эскудо?

Камилла прищурилась. Долю секунды смотрела на меня в упор — и вдруг улыбка её стала широкой,

— Конечно помню! Кит, ты меня обижаешь. Такое не забывается.

Она шагнула на середину кабинета. Поставила пятки вместе, носки врозь. Чуть присела. Руки согнула в локтях. И — пошла выдавать твист.

Пятки и каблуки заскрипели по паркету, скручиваясь то вправо, то влево, бёдра качнулись в противофазе, плечи подхватили ритм. Камилла, не сбиваясь, повела руками вверх-вниз, как будто вытирала спиной невидимое полотенце. Потом ткнула указательным пальцем в Сью, поманила, подтянула — близняшка на автомате сделала шаг и тут же получила лёгкий толчок плечом обратно.

В кабинете стало очень тихо. Сью открыла рот. Кристи открыла рот. Шерил, забыв про обиду, привстала на цыпочки, разглядывая из-за плеча Адлер происходящее. Даже Полли подняла одну бровь.

— Это что вообще такое? — выдавила Шерил.

— Это, девочки, — я медленно вернулся к столу, — называется твист. И под него уже я подобрал особенную музыку. Сегодня услышите.

— Твист, — попробовала на язык Сью. — Никогда не слышала.

— Камилла, обучи их. До вечеринки они должны это вызубрить, исполните, когда я дам сигнал станцуете вместе со мной. Все четверо.

— Сделаем, Кит, — отдала честь Камилла, как это делают солдаты, получая боевую задачу.

Полли внимательно на меня посмотрела, спросила.

— Зачем?

Я улыбнулся.

— А мы подорвём Америку, Полли.

— Опять?

— Не опять, а снова!

— Пошли, девочки — Адлер покачала головой, взяла Сью за локоток, подтолкнула другой рукой Кристи в спину — Будем разучивать танец. Раз так хочет Кит.

— Кристофер, аморальная поддержка тебя ждет! — Шерил еще раз облизала губы, нежно провела себя по ноге, вплоть до подвязки.