Страница 51 из 51
— Кристофер, — сказал он без приветствия, как всегда. — На пять минут. Дело срочное.
— Слушаю
Юрист раскрыл портфель, достал плотный белый конверт с государственной символикой. Орёл, ленты, звёзды — вся эта американская геральдика, от вида которой сразу вырабатывался условный рефлекс «жди гадости».
— Официальный ответ почтовой службы Соединённых Штатов, — Аарон положил конверт на стол. — На наше заявление о включении журнала «Ловелас» в реестр изданий, разрешённых к рассылке по подписке. Отказ. Закон Комстока, статья третья, пункт гестой. «Печатные материалы непристойного содержания, способные оскорбить общественную нравственность.» Подписано лично заместителем генерального почтмейстера.
— Что же… Ожидаемо.
Я развернул письмо. Тяжёлая, благородная бумага. Текст — короткий, сухой, чёткий. Эти ребята любят свою работу.
— Сколько у нас уже подписчиков, Аарон?
— Последние цифры, что я видел вчера, — он чуть помедлил, — больше сорока тысяч. Около сорока двух, если быть точным. Утренняя почта добавила ещё семьсот.
Я внутренне застонал.
Сорок две тысячи. По семьдесят пять центов с каждого. Это — моментально посчитал внутренний калькулятор — больше тридцати одной тысячи долларов гросс. На рассылку почтой по их же тарифу — два, ну три цента за номер при втором классе. Округлим вверх: тысяча двести. Подоходные налоги, бухгалтерия, обработка чеков — ну ещё штука. Чистыми с подписки выходит тридцатник в месяц. Без посредников. Без Хью с его дистрибьюторской хваткой бульдога — а он, так-то, забирает треть с цены каждого журнала, который проходит через его ларьки. И все это без авиапочты. Без скандалов на лотках.
Подписка — это золото.
А если подписчиков будет сто тысяч? А если двести? Это моя финансовая нирвана. Это та самая подушка, на которой я смогу спать спокойно даже в случае войны с Херстом.
И вот эту подушку Дядя Сэм только что вышиб у меня из-под головы.
— Подавайте в суд, — тяжело вздохнул я. — Завтра же.
— Готовлю иск с прошлой среды, — Аарон тонко улыбнулся, словно подтверждая, что догадывался про мою реакцию. — Подадим в окружной суд Калифорнии.
— Может второй номер мы им всё-таки попробуем закинуть? Небольшую партию, тысяч пять. Вдруг проскочит?
Аарон задумчиво потёр подбородок, и я увидел, как у него в глазах включилось это его юридическое — медленное, как у шахматиста, перемалывание вариантов.
— Разве что в какую-нибудь непрозрачную обложку запихнуть? — сказал он. — Дополнительный конверт сверху, плотный, без надписей. Технически — это уже не «выставленный на обозрение материал». Почта обязана доставлять упакованные посылки, не вскрывая, если есть отметка «частная корреспонденция». Тонкий, конечно, ход. Не на сто процентов чистый.
— А если арестуют?
— Тогда нужен будет второй суд. Чтобы вернуть партию. И — по новой. Дебаты, эксперты, заседания. Напоминаю, «Смут и партнёры», которых мы наняли, берут двадцать долларов в час за старшего юриста и двенадцать за младшего. Возьмём троих — старший плюс двое подмастерьев. На один такой процесс уходит часов сто, из них половина — подготовка документов, четверть — заседания, четверть — переписка с почтой и судом.
Я быстро перемножил в голове. Сто часов, средняя ставка ну пятнадцать. Полторы тысячи на одного, четыре с половиной на троих. Накинем на экспертов, на курьеров, на разъезды… Шесть кусков. Минимум. На один арестованный тираж. И это если выиграем; если проиграем — те же шесть, плюс товар уплыл.
Я ругнулся внутри. На чистом и сочном русском.
Нация сутяжников, ёлки-палки. Адвокаты да банкиры — самые, самые главные люди в этой стране. Не нефтяники, не оружейники, не плотники-фермеры — нет, ребята в галстуках с дипломами. Суды и ссуды. Вся Америка двадцатого века, по сути, держится на двух этих столбах: один пишет иски, второй — кредитует. А ты, Кит, между ними, как баран в загоне, всё свои семьдесят пять центов цедишь по чайной ложке.
— Ладно, — сказал я вслух, отгоняя крамольные мысли. — Давайте попробуем. Непрозрачную обложку, типа вкладыша. Дополнительный картонный конверт сверху. Я скажу Ларри, чтобы провёл переговоры с типографией — пусть Самуэль предложит варианты по плотности и цене. И параллельно — иск. Бьём с двух рук.
— Принято.
— Что у нас по штатам?
Тут Аарон позволил себе выпрямиться чуть сильнее обычного. У него это значит: сейчас будет хвастаться.
— Почти все штаты, где «Ловеласа» арестовали, мы отбили. Иллинойс, Огайо, Массачусетс… Это из последнего. Везде «Смут и партнёры» предъявили наш калифорнийский прецедент, и тамошние судьи покивали и отпустили партии. Везде. Кроме Техаса.
— Что Техас?
— Судья там уперся насмерть. Выходец из баптистской семьи, в воскресной школе преподаёт. Прецедент игнорирует, ссылаясь на «местные особенности общественной нравственности». Идём в апелляцию. Окружной суд Пятого апелляционного округа. Там состав более… разнообразный. Шансы — процентов семьдесят.
— Ну Техас и так продаёт меньше всех. Это нефтяники, ковбои, баптисты. Бог с ним.
— Я бы не стал на это полагаться. Если мы один раз отступимся, остальные штаты подхватят. Прецедент должен работать в обе стороны. Поэтому — апелляция.
— Согласен. Действуйте.
Я открыл сейф — замок щёлкнул дважды, я выкатил верхний ящик. Там лежала пачка стодолларовых, перетянутая банковской лентой. Свежие, хрустящие. Я взвесил её в руке.
— Аарон. Ты на нашу вечеринку всё-таки сегодня не пойдете?
— Кристофер, — он чуть пожал плечами, и в его голосе впервые за последний час мелькнула усталость, которую он обычно прятал. — Я уже стар для этого канкана. Шум, музыка, девушки в этих ваших ушах… Я буду чувствовать себя там как ископаемый диназавр в музее естественной истории. Лучше я сегодня посижу у камина с Ребеккой, выпью рюмку шерри, послушаю Менухина по радио и лягу спать в десять.
— Жалко. Я собирался раздать новогодние премии прямо там, на крыше. Под фейерверк. Но раз вы не идёте…
Я отсчитал двадцать стодолларовых. Ровно. Сложил пополам, вложил в чистый белый конверт, который лежал рядом в сейфе для именно таких случаев. Заклеил. Подвинул через стол.
— С наступающими, Аарон. Вам и Ребекке.
Он посмотрел на конверт. Потом — на меня. Не открыл. Не пересчитал. Просто взял двумя пальцами за угол и аккуратно убрал во внутренний карман пиджака, к сердцу. Поправил отворот.
— Спасибо, Кристфер. Очень кстати. Ребекка хотела съездить весной в Майами, к сестре.
— Передавайте супруге привет. И — по почте бьём в понедельник.
— С обеих рук, — кивнул он, поднялся, взял портфель. У дверей задержался на секунду. — Кристофер, я тридцать лет в этом ремесле. И за тридцать лет я ни разу не видел, чтобы кому-то удалось так быстро испугать одновременно почту, суды, Херста. Это, честно говоря, достижение.
— Это не я, Аарон. Это блондинка на красном бархате.
P.S. Эта книга находится в процессе написания, и для того, чтобы быть в курсе публикаций новых глав, рекомендуем добавить книгу в свою библиотеку либо подписаться на Автора.
Спасибо.