Страница 50 из 51
22
— Кит! С возвращением — Ларри широко улыбнулся, обвел руками зал — Слушай, у нас тут полный аврал, но мы всё успеваем. К семи вечера паркет будет лежать, к восьми — завезут фейерверк, к девяти — полная готовность.
— Отлично, ты молодец! — я хлопнул друга по плечу — Будет тебе премия. В универе то вывозишь с зачетами?
Ларри смутился:
— Съехал по успеваемости, но финальные экзамены сдал. У меня просьба. Один пригласительный для Рейчел, а? Она очень хочет попасть к нам на вечеринку, но поссорилась с Шерил, не хочет ее просить…
— Какие уже тут интриги пошли, — пробормотал я, повернулся к Китти — Сколько у нас осталось пригласительных?
— Один найдем.
— А надо три!
Китти с Ларри удивились:
— Кому еще?
— Один для Рейчел. Один — для тренера футбольной команды Калифорнийского универа. Ларри передашь?
— Само собой. А он придет?
— Прибежит, когда ты ему скажешь, что на вечеринке будет куча потенциальных спонсоров.
— А третий для кого?
Я смутился.
— Дам тебе один адресок, отправишь курьера. К миссис Кэссэди. Она меня приютила, когда я только начинал и меня выгнали из общаги…
— Теперь понимаю, почему журнал называется Ловелас — покачала головой Китти — Ты хоть одну юбку пропустить можешь?
— Нет, ты все неправильно поняла. Это почтенная, пожилая дама. Заботилась обо мне…
Китти смутилась:
— Ну раз так… Ладно, сделаю.
***
Пока я шел обратно в свой кабинет, в голове крутилось знаменитое «A-wop-bop-a-loo-bop» Чак Берри. Стоит ли вообще подталкивать прогресс, пусть даже и в музыкальной сфере? Передавлю бабочек каких-нибудь и альтернативная реальность с громким грохотом схлопнется, похоронив меня и всех окружающих людей, к которым я уже успел привязаться.
В кабинет я первым делом я подошёл к сейфу, массивному стальному монстру, спрятанному за фальшпанелью из красного дерева. Тяжело провернул диск, слушая сочные щелчки механизма — звук, который внушал куда больше доверия, чем любые цифровые коды и пароли из будущего.
Из кармана достал коробку с драгоценностями, убрал в чрево сейфа, захлопнул дверцу и с облегчением выдохнул. Порядок. Теперь все в надежном месте, под охраной.
Щёлкнув клавишей интеркома, я вызвал Берни. Наш штатный фотограф появился через минуту — как всегда взъерошенный, пахнущий проявителем, который, кажется, въелся ему в кожу.
— Вызывали, босс? — Берни плюхнулся в кресло, закинув ногу на ногу.
Я вытащил из ящика стола маленький листок бумаги с номером телефона, который вчера выудил у той стюардессы из «Пан Американ». Анджелина… Чёрт, до чего же фактурная девица. В ней была та самая смесь невинности и скрытого порока, которую так любит камера и обязательно полюбит американский обыватель.
— Держи, Берни, — я протянул ему номерок. — Подцепил тут одну птичку, стюардессу. Фактура — закачаешься. Бюст - четвертый размер, ноги от ушей. Нужно отснять её. Сначала в форме, чтобы подчеркнуть строгость, для обложки а потом... ну, ты понимаешь. Без формы. Максимально естественно, но чтобы у читателя пульс зашкаливал. Подберешь ей чулочки там заводные, белье… Обязательно оставь пилотку.
Берни взял бумажку, прищурился, разглядывая цифры, словно это были настройки диафрагмы.
— Дозвонишься, договоришься, — продолжал я, откидываясь на спинку кресла. — Ссылайся на меня. Скажи, что мы оплатим перелёт, гостиницу, все расходы. И хороших денег отвалим за снимки. Она должна чувствовать себя звездой ещё до того, как вспыхнет первая лампа софита.
— Красивая? — лениво поинтересовался Берни, хотя в его глазах уже зажегся профессиональный интерес.
— Очень, — я невольно прикрыл глаза, вспоминая изгиб её шеи. — В ней есть порода, Берни. Если всё сделаем правильно, может, она даст права в журнале эти снимки опубликовать. Надо работать с ней плотно. Ну а если не даст — прозвучало это двусмысленно — Пустим в портфолио.
— Ладно, босс, сделаю в лучшем виде, — Берни спрятал номерок в карман рубашки.
— И ещё одно, — я понизил голос, подавшись вперёд. — К тебе зайдёт Гвидо. Ему кое-что в фотокубе надо будет конфиденциально отснять. Завтра вечерком, когда в офисе никого уже не будет. И проявить сразу. Поможешь ему. Без лишних вопросов, ясно?
Фотограф на мгновение замер, оценивая серьёзность момента. Гвидо был человеком из тех кругов, где за «лишние вопросы» можно было получить билет в один конец до дна океана в тазике с бетоном.
— Ясно, босс, — Берни вдруг широко улыбнулся и с деланным итальянским акцентом добавил: — Си, патроне! Сделаем всё чики-пики.
— Макет второго номера уже видели? — спросил он, уже поднимаясь.
Я замер.
— Нет, а он уже готов? — искренне удивился я. — Вроде только недавно Синклер ворчал, что тексты не вычитаны.
— Ага, горяченький, с пылу с жару
Рука сама потянулась к телефону.
— Фрэнк? Зайди ко мне с макетом второго номера. Да, прямо сейчас. Жду.
Через пять минут Синклер, начальник нашего журналистского отдела, вошёл в кабинет. Он выглядел как человек, который не спал двое суток, но при этом пребывал в состоянии творческого экстаза. В руках он бережно держал увесистую папку с вклеенными гранками и фотографиями — плод бессонных ночей.
Я выхватил макет. Первым делом — обложка. Мы долго спорили, какой образ выбрать для «второго залпа». И вот оно. На глянцевом листе красовались сестры-близняшки, Сьюзен и Шерил. На обложке они были в костюмах заек — классика, которая сейчас смотрелась верхом эротичной дерзости.
Черный атлас корсетов, пушистые белые хвостики, игривые ушки... Они стояли спина к спине, Шерил чуть прикусила губу, глядя прямо в объектив, а Сьюзен смотрела через плечо с такой томной поволокой в глазах, что у меня самого перехватило дыхание. Это было эротично, вызывающе, но при этом не переходило грань пошлости. Идеальный баланс.
Я лихорадочно перелистнул страницы до главного разворота. Вот он, «гвоздь программы».
Здесь уже не было никаких костюмов. Только рыжеволосые, зеленоглазые красавицы в лучах мягкого студийного света. Они лежали на огромной шкуре белого медведя, переплетаясь телами так, что создавалась иллюзия единого, совершенного существа. Кожа казалась жемчужной, а их огненные волосы рассыпались по меху, словно капли раскаленной меди. Никакого фотошопа, только мастерство Берни и естественная магия молодости.
— Получилось на все сто, Фрэнк... — прошептал я, не в силах оторвать взгляд от снимка. — Это просто улет.
— С Шерил было легко работать, — фотограф приоткрыл окно, закурил, прислонившись к косяку. — Она настоящая актриса, камеру чувствует кожей. А вот Сьюзен зажатая была сначала, всё прикрыться пыталась.
— Берни молодец — согласился Синклер — Разговорил её, раскрепостил. Мы отобрали лучшие снимки из ста дублей.
Я еще раз поразглядывал близняшек. В груди разливалось тепло — предчувствие триумфа.
— Поработали просто отлично, парни. Снимки — бомба. Эти рыжие бестии с такими формами... Да вся Америка будет вырывать второй номер друг у друга из рук! Мы не просто выпускаем второй номер, Фрэнк. Мы создаем новую религию.
***
Не успели уйти от меня журналисты, как пришел Аарон Штейн.
Ровно такой же, как всегда: тёмно-серая тройка, чистая, отглаженная, но видавшая виды; в руках — потёртый кожаный портфель, которому, навскидку, лет двадцать. Похожий на свои выступления носил Жванецкий на свои выступления. Лысая голова блестела в свете люстры, седые брови торчали в стороны двумя кустиками, а из-под них смотрели те самые внимательные глаза — взгляд старого ребе, которому уже всё про этот мир известно, и ничего хорошего он от этого мира больше не ждёт.