Ловелас 3

2

— Что это у вас тут происходит?!

Чтобы близняшки не закисали, да и не набирали лишних килограмм, я устроил для них небольшую силовую тренировку. Ничего серьезного - разминка, планка, выпрыгивания вверх из приседа с хлопком, разного вида махи. Походу и сам нагрузил мышцы, разогнал кровь по телу. В самый ответственный момент, когда Сьюзен и Шерил, прыгали вверх, тряся сиськами под легкими топиками, в пентхаусе появилась Китти.

Глядя на нее, я невольно оценил, как быстро она усваивает уроки «Ловеласа». Сегодня она решила сбросить маску скромного финансового директора: на ней было облегающее платье из тонкой шерсти цвета антрацита с таким дерзким вырезом на спине. Высокие каблуки, черные чулки со стрелкой и алая помада — она выглядела как роковая женщина из нуарного кино, но стоило ей увидеть Сьюзен и Шерил, стоявших в планке посреди гостиной, как вся её самоуверенность дала трещину.

Она замерла, нервно поправляя сумочку, и я увидел, как она невольно сравнивает себя с близняшками. Китти была красива той классической, правильной красотой, но рядом с дикой, первобытной энергией моих «заек», которые даже сейчас, обливаясь потом в коротких шортиках, выглядели чертовски притягательно, она явно чувствовала себя не в своей тарелке.

— Кит... — она сглотнула, стараясь не смотреть на голые бедра Шерил. — Что у вас тут происходит?

— Тренировка.

Я с голым торсом, обливающийся потом, подошел ближе. Увидел, как расширились зрачки Китти. Он сглотнула, глубоко вздохнула:

— На входе творится что-то невообразимое. Там собралось человек сорок, а может и больше. Какие-то странные типы в помятых пиджаках, подростки. Спрашивают про журнал, требуют показать «девиц с заячьими ушами»... Гвидо рвет и мечет. Он уже собрался вызвать полицейский патруль, чтобы те дежурили у дверей круглосуточно. Говорит, что добром это не кончится.

Я решил не провоцировать Китти голым торсом, вернулся к близняшкам, проверил положение поясницы у Сьюзен. Та тяжело дышала, ее лицо покраснело, но она держалась.

— Гвидо прав, — отозвался я, не оборачиваясь. — Но полиция — это палка о двух концах. Лишние копы у входа — лишние вопросы к тому, чем мы тут занимаемся. Придется перетерпеть. Это плата за тот фурор, что мы устроили у Граумана. Пусть привыкают. Ты-то чего приехала в субботу? Неужели не терпится поработать?

Китти прошла вглубь комнаты, все еще косясь на упражняющихся девушек.

— На автоответчике дома записи накопились, — сказала она, присаживаясь на край дивана. — Какой-то мужчина тебе звонил, женщины... Я привезла автоответчик, оставила в твоем кабинете. Может, там что-то действительно срочное.

Она замолчала, разглядывая, как Шерил технично перешла из планки в упор на локтях. В глазах Китти промелькнуло странное выражение — смесь зависти и решимости.

— А можно мне... с вами? — внезапно спросила она, кивнув на близняшек. — Я то чувствую себя какой-то... задеревеневшей.

Я не удержался от смешка, окинув взглядом ее роскошное платье.

— Ну не в этом же наряде, Китти. Ты его порвешь на первом же приседании.

— Я понимаю, — она покраснела. — Но у меня нет с собой ничего подходящего.

— Ладно, пойдем, — я махнул рукой в сторону своей спальни. — Выдам тебе свой старый тренировочный костюм. Он будет тебе велик, но для пары упражнений сойдет.

Мы зашли в спальню. Я достал из шкафа серые хлопковые штаны на завязках и просторную футболку. Китти взяла вещи, и я увидел, как задрожали её пальцы.

— Кит... — она замялась, озираясь по сторонам. Ей было одновременно безумно интересно оказаться в моей святая святых и до смерти неудобно. — Я не могу так... А если близняшки зайдут? Выйди пожалуйста!

— Не выйду! Переодевайся при мне. Будешь тянуть — подразнил я её. — Позову “заек” сам. Полли говорит, что это укрепляет командный дух.

— Кит! — ирландка вспыхнула до корней волос

— Дорогая, у тебя не причин ощущать себя неловко только потому, что мы видели лица и обнаженные тела друг друга искаженные сладкой агонией соития.

— Здорово, потому что звучит так, как будто причины все-таки есть.

Я, рассмеявшись, послушно отвернулся к окну, разглядывая бульвар.

За спиной послышался шорох ткани — падающее платье, шелест чулок, тихий вздох. Китти возилась долго. Я тайком оглянулся — мой костюм на ней действительно смотрелся комично: штаны пришлось подвернуть дважды, а футболка сползала с одного плеча, обнажая тонкую ключицу. Но даже в этом мешковатом тряпье она умудрялась выглядеть соблазнительно — в этом была магия её форм.

Мы вернулись в гостиную. Я показал Китти базовые упражнения: глубокие приседания, махи, ту же планку. Она старательно повторяла, закусив губу от напряжения. Её движения были скованными, но она очень старалась, то и дело поправляя сползающую футболку.

— Откуда ты все это знаешь?

— У нас тренер футбольный был очень разносторонний…

В какой-то момент, переводя дух на полу, Китти внезапно вскочила на ноги:

— Совсем забыла! Кит, там на входе, когда я заходила, какая-то смуглая девчонка пыталась прорваться сквозь толпу. Гвидо её не пустил, думал, еще одна сумасшедшая. Она что-то кричала, но её никто не слушал.

Я замер. Смуглая девчонка?

— Камилла! — догадался я. — Приехала!

***

На улице действительно, присутствовали подростки и странные фрики — человек пятнадцать-двадцать. Увидев меня с голым торсом толпа взорвалась свистом.

— Эй, мистер! Где твои девки?

— Покажи нам заек!

— Смотрите, это же тот парень из газеты!

Я проигнорировал их, выискивая глазами Камиллу. Она сидела чуть в стороне, прямо на большом обшарпанном чемодане. Увидев меня, она подскочила так резко, будто под ней сработала пружина.

Выглядела она потрясающе в своей простоте. На ней была простенькая заношенная юбка, короткий белый плащ. Смуглая кожа, копна смоляных кудрей и взгляд хищницы, попавшей в капкан, но готовой перегрызть любому глотку. В ней было столько естественной, нерафинированной сексуальности, что толпа начала улюкать, когда она бросилась ко мне. Мы расцеловались, я подхватил ее чемодан. Охрана уже распахнула двери, выдвинулась нас встретить.

— Эти идиоты не давали мне пройти! — зашептала она мне в плечо. — Называли меня... всяким.

— Теперь ты дома, Камилла, — я отстранился, завел ее внутрь.

— Знакомьтесь, парни, это Камилла, — представил я ее итальянцам, ставя чемодан на мраморный пол. — Наша новая... сотрудница. Прошу любить и жаловать. И если кто-то из тех дегенератов снаружи ее пальцем тронет — можете этот палец оторвать.

Камилла, ничуть не смутившись, окинула молчаливых итальянцев оценивающим взглядом, а затем повернулась ко мне, изогнув бровь.

— А ты почему полуголый, Кит? Гостей так принято встречать в Голливуде?

— Всё ради тебя, — отшутился я — У нас тут небольшая тренировка, так сказать. Пойдем, я покажу тебе все.

Мы пошли по этажам. Я показывал ей редакционные залы, верстальные столы, наборную машину - линотип. Походу рассказывал о концепции журнала, о том, как мы будем ломать хребет ханжеству этой страны. Камилла слушала внимательно, ее темные глаза впитывали каждую деталь. Она не выглядела испуганной или пораженной нашими планами, роскошным офисом — в ней жила та особая уверенность человека, который видел жизнь с самых низов и понимает “изнанку”, которая есть везде.

Перед дверью пентхауса на четвертом этаже я остановился и поставил чемодан на пол. Наступил момент истины.

— Камилла, слушай внимательно. Я хочу сразу тебе сказать — у нас тут всё непросто. Коллектив в основном женский, нравы весьма свободные. Мы тут не просто делаем журнал, мы создаем новую мораль. Если тебе что-то не понравится, если ты почувствуешь, что это «чересчур» — можешь сразу сказать «нет». Я не обижусь. Дам денег на обратный билет и разойдемся миром. Не всем подходит «Ловелас» и, честно говоря, не все подходят «Ловеласу».