Страница 21 из 49
11
Везет тому, кто сам везет. Истина старая, но по-прежнему верная. Когда судья Ди Маджо объявил, что журнал не прошел тест Хиклина — зал дружно выдохнул. Мы обнялись с Аароном, дождались, когда прозвучит стук молотка по подставке и пошли на выход. Там нас уже ждали журналисты:
— Мистер Миллер, значит ли все это, что теперь в Штатах можно легально продавать порнографию?
— Какую голую звезду теперь вы поместите на обложку 2-го номера?!
На крыльце суда на нас обрушился град вопросов от репортеров. Они напирали, слепили вспышками фотоаппаратов.
— Господа! — я поднял руку, призывая к тишине — Американское правосудие показало свою силу и справедливость…
Примерно в таком духе я распинался минут пять, а потом, не отвечая на вопросы, мы уехали в офис. Рядом с которым все еще стояла толпа. Но теперь она была разделена на две части полицейскими. Слева все те же самые, знакомые фанатики, чьи лица уже примелькались. Справа — группа молодых парней и девчонок. И там я к удивлению обнаружил… Кристи! Блондинка была одета в легкий приталенный плащ, белый берет, держала плакат в руке — “Нет цензуре”!
Я подошел ближе, расцеловал ее в обе щеки. Она мигом покраснела.
— Вот Кит, познакомься! Это наш студенческий комитет прямого политического действия. Мы входим в демократическую партию, отделение в Лос-Анджелесе.
Девушка начала перечислять имена парней, подруг, которые ответили дружным свистом на крики фанатиков “Прочь из города”, “Долой порнографа!”.
— А это Кристофер Миллер! — представила меня студенческому комитету Кристи — Вы его вчера видели по ТВ
— Круто выступил!
— Молодец, так их!
Молодежь меня одобрила, тут же посыпался град вопросов о журнале, планах на 2-й номер, о “зайках”. Я кивнул Гвидо, чтобы он вынес десяток номеров. Раздал их лично. Меня даже попросили расписаться на нескольких экземплярах. Расту!
Я отвел Кристи в сторону, спросил:
— Ты и правда в демократической партии состоишь? По тебе не скажешь!
— Тупая блондинка? — засмеялась девушка
— Да нет, совсем не тупая. Везде ищешь свою выгоду. И явно найдешь.
— Это правда — согласилась Кристи — Я не из LA. Как ваши Шерил и Сью хвосты коровам на ранчо не крутила, но тоже из бедной семьи рабочих. Мне пробиваться надо. С тобой рядом — девушка прямо посмотрела мне в глаза — Можно очень круто подняться. А главное, быстро! Вон ты на какой тачке раскатываешь уже…
— Хочешь к нам?
— Хочу! — с вызовом ответила блондинка
— В “зайки” пойдешь?
— Платить будешь?
— Да и хорошо. Но контракт жесткий.
— Я уже с тобой трахалась — засмеялась Кристи — И мне даже понравилось. По-жесткому тоже.
— Ты неправильно все поняла. Трахаться со мной это бонус. Но есть и разные денежные штрафы. Если растолстеешь, за ссоры с девчонками… Если будешь трахаться на стороне, залетишь — выставлю вон. Понятно?
Дождавшись кивка, продолжил:
— Плюс нужно будет сфотографироваться голой для журнала.
Кристи задумалась, потом тряхнула головой.
— Я согласна! Даже если выдавят из универа, возьму академ. Потом, как заработаю, доучусь.
Я потер руки. Отлично, 4 зайки у меня есть, два следующих номера я центральные развороты и обложки закрываю красивыми девушками. А там глядишь, еще кто-нибудь появится.
— Молодец. Приходи завтра, оформим тебя. А сейчас колись. Откуда эта массовка у офиса?
— Я спала когда-то вон с тем кудрявым.
— Лоуренсом? Так кажется?
Я пригляделся к высокому, кудрявому парню, что Кристи представила первым.
— Ага, у него родители из Британии. Он сам возглавляет студенческий комитет от демократов, очень политически подкованный. Я как услышала в новостях, что возле офиса Ловеласа митинг консерваторов, сразу подумала, что можно здорово комитетом пропиариться. Ну и тебе помочь. Подкинула идею Лоуренсу. Ну и дальше он все уже сам сделал.
— Правильно все сделала. Ладно, жду завтра с утра.
— Трусики надевать или не надо? — Кристи облизала алым языком губки.
— Надо подтянуть в нашу тусовку Рейчел — я проигнорировал провокацию — Мне нужно две блондинки.
— У тебя уже есть близняшки.
— Если ты будешь постоянно со мной спорить…
— Все, все, я поняла. Подумаю, как.
***
В центральном холле было “жарко”. Звонило сразу два телефонных аппарата, по третьему Долли разговаривала, одновременно что-то записывая. Сидело с полдюжины посетителей. Я узнал курьера из типографии, юриста от вашингтонской компании, что защищало наши тиражи. Кивнул им, прошел к стойке.
— Доброе утро, Кит! — сказала Долли, зажимая одну трубку плечом и что-то быстро строча в блокнот другой рукой. — Подожди секунду!.. Да, слушаю, «Ловелас»! Нет, мистер Миллер сейчас недоступен... Да, перезвоним... Нет, журнала на складе нет, звоните в клубы «Мокамбо», там еще остались партии...
Я прислонился к стойке, наблюдая это зрелище. Долли работала как телефонная станция целого города — одна. Надо ей нанимать помощников. Увы, займ, что пришел от Хью Брэдли — уже были расписаны. Дорасплатиться за допечатку 1-го номера, авансировать 2-й.
Наконец секретарша с видимым облегчением положила трубку, улыбнулась мне — Уф! С самого утра не продохнуть. Все хотят журнал, Кит. Все. Я уже и счет потеряла, сколько звонков.
— Куда отправляешь?
— Всех по клубам «Мокамбо» — там еще остались экземпляры. Последние, правда, но что-то есть.
— Правильно делаешь, — кивнул я. — Продолжай в том же духе. Обещай, что допечатанные номера выйдут на следующей неделе.
Долли взяла карандаш, стукнула им по блокноту — у неё была такая привычка, когда она собиралась сообщить что-то важное.
— Кит, ещё звонили с телеканала NBC.
— И что им нужно?
— Хотят пригласить тебя на вечернюю программу. «The Today Show» с Дейвом Гарроуэем. Тебя... и Монро. Два гостя.
Я молчал секунду, переваривая это.
NBC. «The Today Show». Дейв Гарроуэй — это не местный Боб с его «Часом Пик» на KTLA. Это не городской скандал. Это национальный уровень. Это вся страна смотрит.
— Ого, — только и сказал я.
— Вот именно, — Долли смотрела на меня с той особой интонацией, которая у неё означала: «Я понимаю, что это серьезно, и жду, что ты скажешь что-нибудь умное». Вот только вырез декольте секретарши сильно отвлекает. Так, надо собраться.
— Позвони им. Дай согласие и обсуди дату, — сказал я. — Только сначала уточни, прямой ли эфир или запись. И кто будет вести — сам Гарроуэй или кто-то из его команды. Это важно.
— Поняла. — Она уже открывала блокнот. — Ещё — много звонков насчёт новой доски для серфа. Раз сорок уже спрашивали, где достать такую доску, как на фотографии. Я не очень понимаю, что отвечать.
Я почесал затылок, взял бумажку, написал адрес Сола. Потом набросал текст телеграммы — жду в LA, можно сделать хороший бизнес на новых досках. Деньги на билет — высылаю переводом. Добавил адрес Ловеласа.
— Вот, — я протянул ей листок. — Пошлёшь это срочно во Фриско. Телеграммой. И вместе с ней — денежный перевод вот этому человеку. Вот тебе сто долларов, чек отдашь Китти.
— Поняла, — Долли убрала всё в ящик, не глядя. Деловая женщина.
Телефоны снова зазвонили хором. Она, как по команде, потянулась ко всем трём. Я оставил её воевать с аппаратами и двинулся дальше — делать обход.
***
Рекламный отдел располагался в дальнем крыле, за стеклянной перегородкой. Там у нас работали три девочки — Мэри, Луиза и Пегги, — и все три были из тех, кого принято называть «профессиональными оптимистками»: верили, что реклама в журнале может продать что угодно, включая лёд эскимосам и снег пингвинам.
— Вот мистер, Миллер, познакомьтесь — Мэри представила мне грузного седого мужчину с обветренным лицом, что сидел у нее за столом — Наш первый рекламодатель.