Страница 174 из 919
— Нет, что вы! — поспешила я его заверить. — Мне приятно с вами.
— Но вы уже некоторое время не слушаете меня, — господин граф смотрел на меня с нескрываемой укоризной.
Виновато улыбнувшись, я вздохнула и постаралась стряхнуть с себя лишние думы, и, в конце концов, мне это удалось. Облегченно вздохнув, я огляделась и указала графу на огромный странный камень, напоминавший фигуру коленноприклоненного человека. Человек будто склонился к речке, огибавшей Льено, той самой, из которой меня поднимал Дамиан… О, Всевышний… Тряхнув головой, я сказала:
— Онорат, смотрите, какой забавный камень, будто человек стоит на коленях.
Граф подъехал к нему и поманил меня за собой.
— Вы не слышали легенды о влюбленном великане? — спросил мужчина с улыбкой.
— Никогда, — чистосердечно призналась я. — Я в этих краях не была ни разу. Поведайте мне, прошу вас, — я настолько загорелась идеей услышать эту легенду, что даже сама потянулась и накрыла ладонью руку молодого человека, сжимавшую поводья.
Граф тут же накрыл ее своей ладонью, но вскоре выпустил, глядя на мое неудобное положение.
— Это печальная история. Говорят, давным–давно, когда в этих краях еще водились феи, здесь обитал великан, — начал Онорат. — Великан был злым и нелюдимым. Он убивал всякого, кто осмеливался вторгнуться в его владения. От чужого запаха он впадал в страшную ярость и крушил все на своем пути. Но однажды в его землях очутились феи. Они пели и танцевали среди деревьев. Великан, услышав веселый смех, бросился изгонять пришельцев, посмевших нарушить его покой. Феи успели упорхнуть, и лишь одна подвернула ногу, и великан накинулся на нее. Фея взмолилась о пощаде. Очарованный ее голосом, злой великан пожалел прекрасную фею. Он забрал ее в свое логово, долго лечил и ухаживал. За это время он так сильно полюбил свою гостью, что закрыл в пещере, страшась ее ухода.
— И что же случилось?! — взволнованно воскликнула я, когда граф ненадолго замолчал.
— Фея погибла, — грустно улыбнулся молодой человек. — Она не смогла жить без солнца и свободы. Великан помешался от горя. Говорят, здесь когда–то стояли высокие горы, но несчастный влюбленный сравнял их с землей в своем безумии. На их месте он похоронил свою любимую. После сел и горько заплакал. Великан плакал так долго и много, что разлилась река, а сам страдалец обратился в камень, оставшись вечным стражем покоя бедной феи. — Он замолчал, некоторое время глядя на камень, а когда обернулся ко мне, воскликнул. — Ада, в ваших глазках блестят слезы, я так расстроил вас своей историей?
Я промокнула непрошеную влагу.
— Ах, Онорат, какая грустная история. Мне жаль и фею, и великана. Как же это грустно, что влюбленные слепы в своей страсти, — ответила я.
— Оставаться зрячим крайне сложно, милая Адалаис, — усмехнулся господин граф. — Любить так сладко, но так больно, когда твоя страсть не находит ответа. Вы отводите глаза, — на губах мужчины появилась грустная улыбка. — Пустое, Ада, не стоит. Едемте, ваши родители, должно быть, уже достигли поместья, и мадам Ламбер сейчас лично отправится на ваши поиски.
— Матушка и такое может, — улыбнулась я, не глядя в глаза Онорату. — Едемте, вы правы.
Я бросила на камень последний взгляд, и мы тронули поводья. Теперь граф молчал, задумчиво глядя перед собой. Я не смела нарушать его молчания, чувствуя вину перед ним за свою холодность, но ведь невозможно приказать своему сердцу!
— А вот и поместье, — сказал Онорат.
Я посмотрела вперед, и мой взгляд уперся в березовую рощу.
— Это граница поместья, скоро будет небольшая деревня, а за ней наш особняк, — пояснил мне господин граф, и мы пришпорили лошадей.
Когда мы ехали по деревне, я не знала, куда прятать глаза. На молодого господина с… невестой вышли поглазеть люди, и это было неловко. Я вздохнула с облегчением, когда деревня осталась позади. Онорат казался невозмутимым, хотя ему, похоже, данное происшествие доставило некоторое удовольствие. Но вслух он так ничего и не сказал, я тоже.
То, что мы уже недалеко от особняка, я поняла, даже не видя его.
— Где моя дочь? Где моя девочка? — донес до нас ветер матушкино возмущение. — Ансель, найди мне Аду!
— Дульчина, угомонись! — требовал папенька. — Ада с господином графом, он не допустит, чтобы с ней что–нибудь случилось.
— Мадам Ламбер, уж не позволили вы себе возомнить, что аристократ, дворянин в пятнадцатом колене позволит себе обидеть девушку? — не менее возмущенно вопрошал незнакомый женский голос.
— О, Всевышний, — прошептала я.
— Сбываются худшие подозрения, — усмехнулся граф.
— Простите, Онорат, — виновато произнесла я.
— Здесь нет ничьей вины, лишь мое легкомыслие и желание быть наедине с вами, — ответил молодой человек. — Будем усмирять дракона, — неожиданно весело улыбнулся граф. — Всегда хотел побывать на месте древнего рыцаря.
Я рассмеялась шутке, но через мгновение погрозила мужчине пальчиком. Все–таки этот дракон — моя матушка. И я снова рассмеялась от данной аналогии.
Глава 6
Два дня промчались неожиданно быстро. Я опасалась, что буду грустить, но, к моему удивлению, у меня просто не оставалось на это времени. Онорат окружил нас таким разнообразием развлечений, что даже матушка увлеклась еще к вечеру первого дня и ни разу за все это время не ворчала и не искала повода, чтобы укорить гостеприимного хозяина. Так что роль драконоборца нашему рыцарю вполне удалась.
Первый день мы больше разговаривали. Онорат, пробыв со мной и обеими матушками до самого вечера, отправился с папенькой на ночную рыбалку. Графиня Набарро оказалась достаточно милой женщиной. И если не считать пытливых взглядов, которые она то и дело бросала на меня, то можно сказать, что мы неплохо поладили. Констанс Набарро развлекала нас рассказами о столичных порядках. И умела она рассказывать так весело, что мы с матушкой только успевали прикрывать рот ладошками, разражаясь очередным взрывом смеха.
Так же графиня посвятила нас в последние модные новинки, она всего месяц как вернулась в Льено, потому могла рассказать гораздо больше, чем Эдит со своим альбомом. А перед сном мы сидели в саду, в большой беседке, увитой плющом, на берегу маленького пруда и пили чай. Обе матушки вели неспешную, но приятную беседу, а я с интересом их слушала. Душа моя отдыхала в полной мере.
Второй день был наполнен событиями. Утро началось с трели какой–то птицы за окном. Это было такое чудесное пение, что я не поленились встать с кровати, подкрасться к окошку на цыпочках и чуть приоткрыть его, чтобы не спугнуть милую птаху. Птица заливалась, а я слушала, не смотря на утреннюю прохладу, заползавшую в приоткрытое окно.
Затихла она неожиданно. Послышались чьи–то шаги, и птица улетела. Я сердито взглянула вниз. Это был Онорат. Он неспешно шел к дому, неся в руках большой букет полевых цветов. Вдруг он поднял голову вверх, и наши взгляды встретились. Молодой человек покраснел. Он растерянно улыбнулся и склонил голову.
— Доброе утро, чудесное видение, — произнес граф негромко. — Не ожидал, что вы уже проснулись.
— Здесь пела птица, я слушала ее, — смутившись того, что стою у окна в одной сорочке, ответила я.
— Да, я слышал, это было чарующе, — улыбнулся мужчина. — Как вам почивалось?
— Благодарю, у вас очень удобные постели, — ответила я, чувствуя всю глупость своего ответа.
— Позавтракаете со мной? — неожиданно спросил господин граф.