Страница 173 из 919
— Вы прекрасно держитесь в седле, Ада, — произнес Онорат, глядя на меня.
— Лесть ни к чему, — негромко рассмеялась я. — Я ужасная наездница, но верховую езду люблю и получаю от нее несказанное удовольствие.
— Это заметно по вашим сияющим глазкам, — ответил господин граф, и я смутилась.
Матушка время от времени выглядывала из окошка. Она зорко следила за мной, и это доставляло некоторое неудобство. Заметив, как я с досады покусываю губы, граф Набарро заговорщицким тоном сообщил:
— За пределами Льено мы сможем проехать через луга, а ваши родители доберутся по дороге.
— Но это будет неловко, — тут же ответила я, однако соблазн казался велик.
— Мэтр Ламбер мне позволил эту вольность, — с улыбкой добавил Онорат.
— Ежели папенька позволил, то я принимаю ваше предложение, — кивнула я и стала с еще большим нетерпением ожидать городских ворот.
Но и после ворот мы еще некоторое время ехали так же, но теперь матушка начала еще и окликать меня время от времени. Я чувствовала себя несмышленым дитятей, и эта опека чрезвычайно тяготила. И лишь благодаря папеньке, матушка вскоре угомонилась, но все равно зорко следила за нашим с графом выездом.
Неожиданно Онорат протянул руку, перехватывая поводья моего коня, и не успела я и ахнуть, как мы сорвались в самый настоящий галоп, уходя влево, и вскоре совсем скрылись из пределов видимости кареты.
— Ада! — матушкин крик донесся эхом.
А я смеялась от восторга, вновь единолично правя своим конем. Это было так великолепно. Если бы еще и не ужасно неудобное дамское седло, то удовольствие было бы полным. Граф не сводил с меня взгляда, и это стало вскоре мешать. Мой смех затих, и я вновь смущенно потупилась, придерживая резвого скакуна. Конь недовольно фыркнул, но подчинился.
— Замечательное животное, — вновь похвалила я, чтобы что–то сказать.
— Он не сравниться с вами, — живо ответил Онорат, и теперь смутился он. — Простите, Ада, я не имел в виду, что сравниваю вас с конем, вас даже сравнивать невозможно… Ах, черт, — в конец запутался молодой человек, и я хмыкнула. — Я сегодня совсем растерян, простите меня великодушно. Едва не уронил, после сравнил с конем… Вы правы, Ада, это все проклятое волнение.
— Давайте пройдемся, Онорат, — предложила я, пряча улыбку. — Здесь так волшебно, совсем не хочется спешить.
— Все, что вы пожелаете, очаровательнейшая, — воскликнул граф и спешился.
После протянул руки, и я скользнула в них. Наша близость оказалась столь тесной, что я поспешила отойти в сторону, благодаря его светлость за любезно оказанную помощь. Мы брели по сочному лугу, держа наших скакунов в поводу. Я молчала, не зная что сказать, потому просто наслаждалась великолепным днем и теплым солнышком. Граф шел рядом, глядя себе под ноги.
— Мадемуазель Адалаис, — наконец, заговорил он. — Вы не будете гневаться на меня за мою смелость?
Я обернулась, вопросительно глядя на Онората и ожидая продолжения того, что он скажет.
— В поместье будет моя матушка, я знаю, что все преждевременно, но мне хотелось, чтобы она познакомилась с вами, — пояснил молодой человек.
— Ваша матушка теперь не одобряет ваших намерений относительно меня, — неожиданно догадалась я.
— Нет, что вы, Ада! — поспешил меня разуверить граф, но я отрицательно покачала головой, показывая, что ложь излишня.
Разумеется, род Набарро пошел на мезальянс в пору начала ухаживаний молодого графа только из–за своего печального финансового состояния. Теперь же, когда Онорат сумел выправить положение, перед ним были открыты иные перспективы, и родня ждала более благородной невесты, чем дочь банкира.
— Зачем же вы не оставили своих намерений, ежели ваша семья желает вам иной судьбы? — спросила я.
— А вы не понимаете зачем? — с грустной улыбкой спросил его светлость. — Я ради этих намерений преодолел предубеждения и стыд, вложенный мне в голову с самого детства. Не побоялся явиться к вашему папеньке с просьбой научить меня и дать совет. И теперь, когда добился определенных успехов, я считаю себя в праве самому выбирать, какую девушку я считаю достойной стать графиней Набарро.
— Вы пытаетесь предупредить меня, что с нами могут быть неприветливы, не так ли? — прямо спросила я.
Онорат остановился и с укоризной взглянул на меня.
— Ада, как вы могли так подумать обо мне? — спросил его светлость. — Единственное, о чем я переживаю, это воинственный настрой вашей матушки. Что до вашего отца, то он уже бывал в нашем доме и знаком с моей матушкой. Они нашли общий язык и весьма мило общались. Графиня Набарро, моя мать, она радушно примет вас и ваших родителей. Но я хочу, чтобы она увидела, насколько вы милая и воспитанная девушка, чтобы ее опасения развеялись окончательно. Только…
— Мадам Ламбер, — усмехнулась я. — Вы опасаетесь, что графиня будет судить обо мне по поведению моей матушки.
— Моя мать умная и наблюдательная женщина, потому я верю, что о вас она будет судить по вам, а не по мадам Ламбер, — серьезно кивнул Онорат.
Я немного помолчала. Мы вновь двинулись вперед.
— Онорат, — он вскинул голову и посмотрел на меня, — я благодарна вам за вашу откровенность. Я, как и папенька, предпочитаю узнать все обстоятельства и условия изначально.
— Я непроходимый болван! — неожиданно воскликнул мужчина, ударив себя по лбу, сократил расстояние между нами и крепко сжал мою ладонь. — Простите меня, ради Всевышнего, простите меня, Ада! Что за разговоры я веду с девушкой, о чьей благосклонности мечтаю уже столько времени?! Не знаю, что со мной делается последнее время, будто разум подводит. Ада, милая, скажите «да», и для меня не будет ни преград, ни обстоятельств.
Я молчала, не зная, что сказать. Его порыв смутил меня и поставил в тупик. Ответа на чувства молодого человека у меня не было. И если по здравому рассуждению я и готова была дать положительный ответ, то не сегодня, и тем более не сейчас. Но, хвала Всевышнему, граф и сам понял свою поспешность.
— Наверное, у вас в жизни столько не просили прощения, сколько я сегодня, — усмехнулся он. — Простите меня в который раз, мадемуазель Адалаис. Я слишком поспешен и признаю это.
— Давайте поспешим к вам в поместье, Онорат, — тихо сказала я. — Родители будут волноваться.
— Вы совершенно правы, Ада, не стоит заставлять волноваться ваших родителей, — ответил его светлость. — Вы доверитесь мне снова?
Он подставил руки. Я улыбнулась и уверенно поставила на них носок своей туфельки. В этот раз все прошло благополучно, и я быстро оказалась в седле. Более не медля, мы направились туда, куда вскоре должны были прибыть мэтр и мадам Ламбер. Господин граф теперь говорил о всяких пустяках, словно хотел стереть из моей памяти наш недавний разговор.
Я рассеянно слушала его, улыбаясь и иногда задавая вопросы. Но, признаться, в этот момент мне думалось, а как бы прошла такая прогулка, ежели б рядом ехал господин Литин. Мне было стыдно перед графом за то, что мысли мои не с ним, но, как ни пыталась не думать о Дамиане, не выходило. И тело все еще чувствовало, как он держал меня, когда поймал при несостоявшемся падении. И взгляд его, полный тепла и даже нежности, все всплывал и всплывал перед внутренним взором. Это было и стыдно, и страшно, и сладко — думать о том, о ком думать не стоило.
— Ада…
Я вздрогнула и посмотрела на Онората.
— Вы совсем далеко сейчас, — печально улыбнулся молодой человек. — Вам скучно со мной?