Страница 583 из 592
Поймав за руки, грех притянул меня к себе и с хитрой улыбкой выдохнул:
- Ну куда же ты, малышка? Снова испугалась и хочешь сбежать? Я помню, ты очень переживала, что нас заберёт полиция, но здесь нет никого, кроме нас, а значит... никто этого не увидит и не сможет привлечь нас к ответственности. Видишь? Тебе совершенно не о чем волноваться... Ну же, любимая... Соглашайся...
- Ты все это заранее спланировал, да? - сцепив руки в замок у него на талии, поинтересовалась я, чувствуя, как от улыбки уже болят щеки.
- Для этого я у тебя и есть, - гордо заявил Чонгук, выпятив грудь и заставив меня снова засмеяться.
- Разве только для этого?
- А для чего ещё, малыш?
- Ну еще... Для... того самого.
- О чем это ты?
- Пошли уже купаться, бандит!
И бандита не нужно было просить дважды.
Одежда тут же полетела на песок, а я побежала в воду первой, решив его немного подразнить, ведь погоня всегда заводила хищников.
А Чонгук этой ночью определенно начал на меня охоту.
Мы кружили в воде, брызгаясь и постепенно заходя все глубже, и вскоре уже были полностью мокрые.
Он напирал, я пятилась, пока не упёрлась спиной в теплую, нагретую за день скалу, а он навис надо мной, хищно усмехаясь, и нежно провел по моей щеке кончиками пальцев. Я вздрогнула, прикрыв глаза, и, заметив это, он выгнул бровь, вкрадчиво шепнув:
- Детка, ты чего?
- Я... тебя боюсь, - с моих губ слетел нервный смешок, но в ответ на его выгнутую бровь пришлось пояснять очевидные вещи. - Ты так на меня смотришь... Это взгляд хищника, вышедшего на охоту, где добыча... это я...
Услышав это, Чонгук прикусил улыбающиеся губы и наклонился ко мне ещё ближе, проводя носом по моей шее и хрипло выдыхая в нее:
- Но ты ведь и сама... Отчаянно жаждешь... быть пойманной...
- Просто возмурртительная самоуверенность... - я закатила глаза с весёлым смехом, продолжая его дразнить, - Где твои манеры, бандит?
- Очевидно... Там же, где и твоя девственность, малыш, - уткнувшись мне в шею, промурчал он, неспешно ведя губами по линии челюсти, и вкрадчиво добавил, почти добравшись до губ и оставляя невесомый дразнящий поцелуй в самом их уголке, - Но... это и к лучшему, ведь сегодня... они нам не понадобятся...
- Почему?.. - внезапно севшим голосом шепнула я, чувствуя, как его горячие губы вновь не спеша заскользили по моей шее, оставляя за собой пылающий след, заставляя мои ноги предательски подгибаться.
- Потому что... я планирую сделать эту ночь настолько жаркой... что само понятие о манерах и, уж тем более, приличии, навсегда исчезнет из твоей хорошенькой головки...
Это прозвучало, как самая настоящая угроза и потому, воспользовавшись тем, что он расслабился и ослабил бдительность, самоуверенно решив, что я уже никуда от него не денусь, я поднырнула под его руку и бросилась прочь с тихим смехом, не оглядываясь, ведь прекрасно знала, что далеко убежать мне все равно не дадут.
Вот и сейчас меня поймали в считанные секунды и сомкнувшиеся вокруг меня объятия были невероятно крепкими и собственническими, словно Чонгук не хотел делить меня даже с океаном. Но и океан не отступал, и ласка его вод была прохладной и обволакивающей, соблазняющей остаться в нем подольше, но жар мужских объятий очень быстро прогнал само воспоминание о холоде, и вскоре я уже горела и плавилась в руках мужа, растекаясь по любимым, изогнутым в дерзкой улыбке губам морской солью, и лишь тихонько охнула в них, когда он подхватил меня на руки, заставляя обвить ногами его торс, и понес к берегу, наигравшись в догонялки.
- Тшш, любимая... Я никогда не позволю тебе упасть... - прошептал он, как заклинание, невесомо касаясь моих губ своими, а затем запечатал его топким властным поцелуем, и я сдалась, покорно отдавая всю власть в его руки, отдавая ему всю себя без остатка...
Я даже не заметила, как оказалась на берегу, а после - и на шелковых простынях огромной кровати, стоявшей в глубине белоснежного шатра, а он навис надо мной, бережно отводя волосы с моего лица, и хрипло шепнул, неотрывно глядя мне в самую душу своими мерцающими золотом глазами:
- Хочу всегда идти туда, куда идёшь ты... хочу знать, что тебе снится... и всегда воплощать в жизнь все твои прекрасные сны, любимая... И эта ночь - только начало... Сколько бы жизней у нас ни было... я каждую из них проведу вместе с тобой...
В уголках глаз вскипели сладкие слезы, и я потянулась к нему, обнимая ладонями его лицо и чувствуя, как подрагивают пальцы.
- Любимый, ты...
- Тшш... Не надо плакать, моя хорошая... - он поймал мою руку, прижав к губам, и мягко улыбнулся, глядя на меня с безграничной нежностью, а я едва слышно прошелестела, зачарованно вглядываясь в любимые глаза:
- Как думаешь... нам... удалось разрушить проклятье?..
Губ Чонгука коснулась лукавая улыбка, тут же спрятанная в их уголках, а до моего слуха донеслось вкрадчиво хриплое:
- Думаю... для полной уверенности нам просто необходимо закрепить наш брак по всем правилам...
Мои губы дрогнули в ответной улыбке, а он наклонился, оставив на них легкий поцелуй, и, серьезно глядя мне в глаза, шепнул:
- Ни о чем не волнуйся, здесь нас никто не потревожит... Этой ночью только ты и я, малыш... Скажи мне, чего ты хочешь...
Мои ресницы затрепетали, и, безоглядно утопая в его глазах - темных и глубоких, как ночной океан, я внезапно вспомнила точно такой же момент из нашего прошлого... В капитанской каюте... и с моих губ с придыханием слетело:
- Я так хочу...
И снова наступила тишина, нарушаемая лишь мерным шорохом набегающих на берег волн, а я смотрела на него затуманенными глазами, не в силах подобрать слов, чтоб выразить все, что бушевало у меня в груди грозовыми раскатами, хоть вокруг и царил полный штиль. Но, когда мое молчание уж слишком затянулось, этот джентльмен удачи, разумеется, решил благородно прийти на помощь своей даме в беде, с присущей ему сногсшибательной прямолинейностью подсказав нужное, по его мнению, слово:
- Трахаться? - и весь сладкий, чарующий, розово-ванильный флер тут же слетел, уносимый прочь его тихим смехом, когда я от души треснула этого хулигана в грудь и почти простонала, закрыв лицо руками, но уже тоже сотрясаясь от неудержимого хохота:
- Чонгук!!!
Ведь в глубине души знала, что он непременно ляпнет именно это, так же, как ляпнул и дерзкий и бесстыжий капитан пиратов, не видя в этом совершенно ничего предосудительного.
Господи... с кем я связалась на веки вечные?.. это ж просто... форменный кошмарррр...
Рррр!..
- Что, малыш? - как ни в чем не бывало поинтересовался мой форменный кошмарррр, как будто сам не знал, что "что?", но, так как я все ещё была не в состоянии издать хоть какой-то звук, помимо приглушённых похрюкиваний, решил переместить нас в более удобную для светских бесед позу и одним внезапным движением поменял нас местами, и мне все же пришлось отнять руки от лица, чтоб ухватиться за его широкие плечи и не слететь с крепких бедер.
- Ну неужели нельзя было завернуть это как-то поизящнее, пошляк ты бесстыжий? - глядя в эту абсолютно невозмутимую и довольную собой и жизнью мордаху, проворчала я, все ещё посмеиваясь и словно невзначай проезжаясь по его паху.
- О... - он властно сжал мои бедра, надёжно зафиксировав, чтоб прекратила хулиганить, и бархатно шепнул в самые губы, - Так миледи не по душе моя прямолинейность? Она бы предпочла, чтобы я сказал что-то вроде... Предаться страсти, заняться любовью... Или... соединить два противоположных начала, да?
- Угу, - миледи снова прорвало и она уронила голову на плечо своего пошлейшего милорда, сотрясаясь от беззвучного хохота, а милорд зарылся пальцами в мои волосы и с улыбкой шепнул мне в макушку, оставив на ней звонкий чмок: