Моя умница

Чонгук сжал мои руки крепче, одними губами шепнув:

- Тшш... - и я улыбнулась, вновь расслабляясь и думая, что это стихии так отозвались на призыв настоятеля благословить нашу любовь.

Тот улыбнулся, видимо тоже расценив буйство разыгравшегося вечернего ветра, как знак благосклонности стихий, и продолжил:

- Во все века люди считали брак главным событием жизни, соединением двух судеб в одну, священным союзом двух сердец... Пусть же ваш брак начнется с традиционных клятв и будет наполнен красотой и искренними чувствами... Можете принести друг другу свои обеты.

Услышав это, я удивлённо взглянула на Чонгука, ведь не готовила никаких специальных торжественных речей, но он, видимо, был осведомлен об этой части обряда, и потому совсем не растерялся и, ободряюще улыбнувшись мне, начал первым, не отрывая ласкового обожающего взгляда от моих широко распахнутых глаз:

- Любимая... Ты — Луна моих ночей, солнце дней моих... моя весна прекрасная, мои ветви и цветы. Ты вода, которую я пью. Воздух, которым дышу. Я стал твоим с той самой минуты, когда наши взгляды впервые встретились, и уже тогда знал, что ты будешь моей женой... Ты стала ею после первой нашей ночи любви... И сделала меня самым счастливым мужчиной на земле. Ты знаешь меня лучше, чем кто бы то ни было в этом мире, но я... Хочу признаться тебе кое в чем... Когда я был моложе, меня... ужасно пугала даже сама мысль о браке... но ты изменила это, изменила меня... и сегодня я клянусь тебе перед лицом всех стихий и богов этого священного места, что буду любить, заботиться, защищать и оберегать тебя всю эту жизнь и все, что будут после... Я буду верен тебе, буду беречь те чувства, что связали нас навсегда серебряными нитями, и буду делать все, чтобы наша любовь никогда не исчезла. И даже если весь мир будет против нас, я отрекусь от всего, что у меня есть, чтобы всегда быть с тобой, ведь ты - мое самое главное сокровище... моя... бесценная жемчужина. Моя любовь и моя жизнь.

Его слова вновь всколыхнули память обо всех снах о нашем с ним прошлом, ведь он говорил то же, что и мой капитан, и мои губы начали дрожать от нахлынувших чувств, которые уже не желали умещаться в моей груди и, прикусив их, чтоб не расплакаться прямо сейчас, я сжала его горячие ладони и, глубоко вздохнув, прошелестела едва слышно осипшим от подступающих слез голосом:

- Любимый... я все ещё порой не могу поверить в то, что ты - мой. Я - настоящая счастливица, ведь у меня есть ты - добрый, нежный, благородный мужчина, любящий меня так беззаветно... Иногда я думаю, что было бы, если бы мы никогда не встретились? Если бы... наши пути... никогда не пересеклись? Кем бы я была, если бы не нашла счастье с тобой?.. Может... я бы и не знала, что упустила?.. Нет... я бы знала... ведь всю свою жизнь я искала только тебя... в каждой нашей жизни ждала, чтоб ты пришел и наполнил ее смехом и радостью. И понимаю, что я бы все равно тосковала по тебе, даже не зная тебя. Я верю в судьбу. И это она. Сегодня сбывается то, что было предначертано ещё до нашего рождения... И мне не хватит слов, чтобы выразить, как сильно я люблю тебя... и каждый день влюбляюсь все больше... Чонгук... Ты мое счастье, моя любовь, моя нежность, моя слабость и самая большая сила... ты мое все...

Я была уверена, что буду жутко смущаться, говоря такие интимные вещи в присутствии чужого человека, но, стоило мне начать - и слова полились неудержимым мощным потоком прямо из сердца, и я напрочь забыла, что мы здесь не одни, глядя лишь на любимого и видя только его, безоглядно утопая в жидком расплавленном золоте любимых глаз, всегда смотревших на меня с такой безусловной любовью, что от этого сбивалось дыхание и начинало частить сердце, и я действительно иногда все ещё не могла поверить, что эти два метра чистого счастья действительно целиком и полностью принадлежат мне. С пошлыми шуточками, ласковым тигриным ворчанием и жаркими поцелуями в знойных бессонных ночах.

И пока я говорила ему это, с трудом сдерживая счастливые слезы, он мягко сжимал мои руки, неосознанно поглаживая в своей надёжной теплой хватке, а за его спиной вздымались бурные океанские волны, так похожие на него самого, на его внутреннюю стихию, и солнце тонуло в них, купаясь в розовом золоте заката, разыгрывая прекрасную феерию единения неба и океана, но я видела лишь его, его улыбку и искрящиеся неприкрытым счастьем и нежностью глаза.

И теперь все было правильно, ведь мы всё-таки вернулись на Бали спустя столько веков. Вернулись туда, где все началось, где зародилась и расцвела наша любовь, чтобы сделать то, что не смогли в прошлом - соединить наши души и сердца нерушимыми узами.

И когда поток чувств иссяк, выплеснувшись прекрасными словами, Чонгук мягко сжал мои руки, поднося их к губам и нежно целуя, а затем прижался к моему лбу своим и тихо - тихо - так, чтобы не услышал даже ветер - только я, шепнул:

- Попроси меня никогда не оставлять тебя - и я останусь... твоя дорога станет моей дорогой... твой бог станет моим богом... и если ты умрёшь - умру и я. Но... даже смерть не разлучит нас... ведь... Там где любовь...

- Там смерти нет... - сорвалось с моих губ словно само собой, подхваченное ветром, и в звенящей тишине время застыло вместе с нами, смотрящими друг другу в глаза и утопающими в душах, распахнутых навстречу друг другу так доверчиво и безоглядно.

А затем Чонгук подался ко мне, порывисто накрывая мои губы своими и скрепляя эту клятву.

Я мимолётно подумала, что мы, скорее всего, нарушили ход церемонии, не дождавшись разрешения настоятеля на первый поцелуй, но, видимо, этот обряд приветствовал все, что являлось проявлением искренней любви, и потому нас никто не остановил и даже не укорил после, и когда Чонгук отстранился, глядя на меня искрящимся от чувств, затуманенным взглядом, и нежно-нежно погладил по щеке, словно не в силах прекратить меня касаться, настоятель лишь благосклонно улыбнулся и вышел из-за алтаря, взяв с него атласную серебряную ленту, и приблизился к нам, попросив протянуть ему наши сомкнутые ладони.

- В нашей стране есть обычай связывать новобрачных одним узлом. - с улыбкой объяснил он, ловко обвязав лентой наши запястья, - И теперь, когда обеты были даны и приняты, этот узел навсегда свяжет вашу плоть и кровь, сердца, умы и души. И ваше единение будет жить до тех пор, пока снег не превратится в огонь, а дождь в песок, так как узел этот - символ вечной и непреходящей любви. И хоть солнце каждый вечер заходит на западе, но каждое утро оно встает на востоке... Так и любовь - никогда не заканчивается... Будьте же благословенны, возлюбленные... И да хранят вас боги...

***

...И когда все завершилось, я осознала, что эти прекрасные трогательные клятвы, произнесенные на берегу закатного океана под тихий шум прибоя, значили для нас даже больше, чем обручальные кольца на пальцах.

Это должно было произойти давным давно - столетия назад... но самое главное, что теперь все было правильно.

И теперь уже целоваться можно было сколько угодно, чем и занялся мой новоиспеченный муж, наконец дорвавшись до своего любимого занятия, и потому я даже не заметила, когда настоятель ушел, деликатно оставив нас одних, наедине друг с другом и вечным океаном, неустанно несущим свои волны к берегу.

И все это снова напомнило мне сон... только уже счастливый, без разбитого сердца и горьких слез, ведь...

Все наконец стало так, как и должно было быть всегда.

Я счастливо засмеялась, когда Чонгук подхватил меня на руки и закружил вдоль линии прибоя, а затем мы стояли на мокром песке и целовались, забыв обо всем остальном мире, пока солнце полностью не опустилось за горизонт, утонув в волнах, но лишь за тем, чтобы утром вновь подняться из него на востоке.