Моя умница

Кожа к коже... губы к губам... Одно на двоих дыхание - рваное, тяжёлое... Бесконечность жадных, топких, влажных поцелуев - и никаких преград между нами.

Полное взаимопроникновение... полное взаимообладание.

Полный контакт и полное доверие.

А иначе и быть не могло, ведь в моменты настолько откровенной близости мое сознание словно распахивалось ему навстречу, сливаясь с его на всех уровнях, и я ощущала, что и он делал то же самое, позволяя мне видеть все его чувства и читать их в его душе, ничего не скрывая.

Бездумно водя дрожащими пальцами по его широкой напряжённой спине, я чувствовала лихорадочное биение сердца в его груди - и мое отдавалось таким же рваным, сумасшедшим ритмом, пока наши губы сливались и плавились в долгих, топких, нежных, страстных поцелуях и дыхание перетекало друг в друга, смешиваясь с растворяющимися на губах стонами.

Дрожа от возбуждения и напряжения, Чонгук не останавливался ни на секунду, то и дело неосознанно и нереально соблазнительно прикусывал свои бархатные губы, отчего мой затуманенный взгляд постоянно зависал на них и этом провокационном действии, и капельки пота скатывались по его вискам и скулам, пока он ритмично вбивался в мои бедра своими, сжимая их горячими ладонями почти до боли, и запрокидывал голову, рвано выдыхая от накрывавшего все более мощным прибоем наслаждения.

Я же уже даже не пыталась контролировать громкость собственных стонов, полностью отдавшись на волю волн и прижимаясь к нему только ближе, ближе, ближе... обхватывая ногами его поясницу, буквально вжимая его в себя и не желая выпускать из собственного тела вовсе, ведь знала, чувствовала, как ему в нем было хорошо.

Я уже не осознавала, где кончаюсь я и начинается он, ведь меня уже захватил в свои объятия огненный, сумасшедший шторм, лишь набиравший силу.

Его крепкие бедра двигались практически без остановки, накачивая меня сладко терпким, дурманящим пламенем и заполняя все мое тело наркотической эйфорией, напрочь отключавшей мозг, пока его горячие губы блуждали по моей груди, жадно сминая соски, отчего ещё больше сладких будоражащих импульсов стекалось в самый центр моего естества, в любую минуту грозя обернуться взрывом.

Чонгук хрипло зарычал, когда мои ногти впились в его крепкие ягодицы, не давая отодвинуться даже на миллиметр, и, наклонившись, смял мои губы с каким-то особым, хищным голодом, обжигая их жарким выдохом:

- Тебе... так мало меня... Да, малыш?.. хочешь сильнее?.. глубже?.. чтобы... не останавливался?.. чтобы довел тебя до звёзд перед глазами? Чтобы... заставил кончить, срывая голос?..

Слова давались ему с огромным трудом сквозь сбитое к чертям дыхание, а я уже почти не осознавала реальность, превратившуюся в какое-то сплошное раскалённое марево, заполненное белым шумом, состоявшее из его хриплого шёпота, жарких обжигающих поцелуев и ритмичных движений бедер, раз за разом возносящих меня все выше - прямо к звёздам, и мне казалось, что ещё совсем немного - и я смогу коснуться их кончиками пальцев, но его голос проник в мое затуманенное сознание так же легко и беспрепятственно, как член - в тело, и, практически задыхаясь от захлестывающих меня с головой волн огня и жара, что растекались по венам с каждым его мощным, рваным, невероятно глубоким толчком, я практически простонала ему в губы:

- Мне всегда... тебя мало... хочу еще... хочу тебя... Тебя всего... любимый, пожалуйста... Дай... Дай мне...

Я лишь успела заметить, как бархатно -чувственные губы этого коварного демона изогнулись в поистине дьявольской, хищной ухмылке, и, полностью удовлетворенный моими словами, он утробно рыкнул:

- Все, что захочешь, сладкая... Все, что пожелаешь... - и жадно впился в мои губы, прижимая меня к постели всем телом и снова набирая темп, уверенно лишая остатков рассудка.

Я же чувствовала себя настоящей нимфоманкой, которой было так отчаянно мало... мало... мало... ЕГО.

А он этим откровенно наслаждался.

Надо будет всё-таки подать на этого бандита в суд за то, в кого он меня превратил за эти годы.

Но потом... Когда-нибудь... Если переживу эту ночь...

А сейчас в затуманенном чистейшей похотью сознании билось лишь умоляюще покорное:

"Да... Да, любимый... отпусти себя и больше не сдерживайся..."

Но молить об этом не было нужды, ведь Чонгук действительно больше совершенно не сдерживался, с глухим сокрушенным стоном признав поражение и окончательно отпустив на волю все свои темные желания, и теперь напоминал мне самого правителя преисподней - темного, властного, порочного... полностью подчинившего меня себе и заставившего служить ему, отдав и тело, и душу в безраздельное владение.

Он прижал меня к себе, полностью накрыв своим телом, и его поцелуи заменили мне кислород, когда он сорвался на какой-то бешеный, совершенно сумасшедший темп, и когда его толчки из размеренных и плавных стали резкими, грубыми, размашисто рваными и совершенно хаотичными, наслаждение превратилось в огненную лавину, сметающую все на своем пути...

Чонгук глухо зарычал, полностью присваивая меня себе и отпуская последние тормоза, и я беспомощно застонала, ощутив, как внутри все начинает сладостно сжиматься, стремительно разнося этот дурманящий, запредельный экстаз по всему телу, а затем...

Моё сознание словно отделилось от тела, когда последним мощным толчком он выбросил меня куда-то за стратосферу и отправил в такие далёкие галактики, где я ещё никогда не бывала...

Тело вспыхнуло, взрываясь сверхновой и разлетаясь на атомы, и я крупно задрожала, отдаленно слыша собственный крик и чувствуя, как все внутри бесконтрольно сжимается вокруг трахающего меня без остановки крепкого члена.

Это был... Настоящий звездный космос - и это было... так... мучительно приятно, что эта сладкая боль заставила слезы скатиться из уголков моих крепко зажмуренных глаз.

Словно из-под воды я услышала, как Чонгук грязно выругался и хрипло застонал, бурно кончая следом за мной, а затем обессиленно рухнул на меня всем телом, прижимая к кровати, так как от оглушающего оргазма меня сотрясала такая сильная дрожь, что он бы мог и не удержать меня.

Но он удержал, переплетая наши пальцы, сплетая наши тела, накрывая мои губы своими и выпивая мои стоны все до единого, впитывая в себя мою дрожь, успокаивая ее и заполняя меня собой до краев.

Он словно проник в каждую клеточку моего тела, спаивая наши тела и души на каком-то тонком, глубинном, совершенно потустороннем уровне, навсегда присваивая меня себе и отдавая взамен всего себя целиком.

Я же просила его всего.

И он отдал мне всего себя, как и обещал.

Одна душа в двух телах...

Одно на двоих дыхание...

Одно сердце...

Одна любовь...

И одна жизнь... так, как должно было быть с самого начала нашей с ним вечности.