Моя умница

Глава 233

.Всю дорогу до отеля я все ещё была под впечатлением от церемонии, и сна не было ни в одном глазу, хотя Чонгук снова предложил мне свои колени в качестве подушки, шепнув на ухо:

- Милая, поспи, если хочешь... ведь ночью спать я тебе не дам.

Но я лишь с улыбкой отмахнулась от него, шепнув в улыбающиеся наглые губешки уже привычное "бессовестный", и удобно устроилась в его руках, снова и снова вспоминая те чувства, что охватили меня во время обряда благословения.

И я не могла перестать об этом думать даже когда мы добрались до нашего отеля.

Я сбежала в душ первой, пока Чонгук готовил нам лёгкий ужин, и теперь стояла на террасе под ночным звездным небом, дожидаясь, пока мой благоверный наплещется под тёплыми струями рукотворного водопада в нашей просторной ванной.

Я, конечно, всегда знала, что этот мир не так прост и на наши жизни влияют некие потусторонние силы, но никогда не думала, что моя собственная жизнь подвергнется их непосредственному воздействию.

Внезапно ворвавшиеся в нее воспоминания о прошлом, трагедия, произошедшая в нем, мое самоубийство, повлекшее за собой проклятие... Все это было слишком невероятно, и я бы и сама не поверила в то, что такое бывает, если бы не эти чересчур реалистичные сны и последовавшие за ними события уже наяву.

Паруса "Чёрной жемчужины", трепещущие на далёком горизонте между небом и землёй, все ещё стояли у меня перед глазами, и я просто не могла списать это на свое чересчур разыгравшееся воображение.

И я нисколько не винила Чонгука в том, что он поначалу не воспринимал мои рассказы о нашей прошлой жизни всерьез, но теперь, когда он, наконец, поверил мне, у меня словно камень с души упал, ведь я знала, что не одна в этом безумии.

Он будет со мной до конца и даже после него, в горе и в радости, из жизни в жизнь... И даже смерть не сможет разлучить нас.

Я улыбнулась этой мысли, чувствуя, как потеплело на сердце, и, понимая, что нам остался всего один шаг до полного освобождения от гнета прошлого, решила, что действительно могу позволить себе расслабиться и наконец перестать переживать.

Спать по-прежнему не хотелось, есть тоже.

Хотелось... продолжения волшебства.

Хотелось снова ощутить то чувство полета, которое я испытала, стоя в облаках рядом с любимым.

И я знала, что Чонгук может с лёгкостью отправить меня полетать к самым далёким звёздам, даже не выпуская из своих объятий.

За этими размышлениями о высоком ( и нет, вовсе не в том пошлом контексте, в котором его преподнес сегодня этот невыносимый хулиган) я даже не заметила, как вода в душе перестала шуметь и вышеупомянутый хулиган появился на террасе спустя всего несколько минут, благоухая свежестью океанского бриза.

Его теплые ладони легли мне на плечи, и я поежилась от контраста ночной прохлады и жара его тела, прижавшегося ко мне практически вплотную.

- Наплескались, капитан? - с улыбкой поинтересовалась я, плотнее укутываясь в его объятия, когда его руки переместились на мою талию и собственнически ее сжали, притягивая ещё ближе.

- Без тебя в ванной нечего долго делать, малыш, - вкрадчиво мурлыкнул Чонгук мне в шею, оставляя на ней мокрый поцелуй, и я улыбнулась и прикрыла глаза, полностью расслабляясь в его объятиях.

Какое-то время стояла тишина, нарушаемая лишь приглушенными звуками ночных джунглей, но Чонгук не выдержал первым, мягко поцеловав меня в плечо, и тихо шепнул:

- О чем ты думаешь, милая? Ты после церемонии сама не своя...

Я глубоко вздохнула и накрыла его руки своими, погладив по крепким предплечьям.

- Я просто... Никак не могу перестать думать обо всем, что с нами здесь произошло... И эти мысли не дают мне покоя.

- Да уж... Наш медовый месяц вышел действительно... просветляющим... - с улыбкой заметил Чонгук, но без тени шутливости, ведь понимал, что к тому, что с нами произошло, нельзя было относиться легкомысленно.

Откинув голову на его сильное плечо, я расслабилась в родных объятиях и, задумчиво глядя на тёмно-синий бархат ночного неба, тихо призналась:

- Знаешь... Там, среди облаков, я почувствовала нечто такое... Словно что-то коснулось моей души, разбудив нечто давно забытое, но чрезвычайно важное... то, что всегда было там, но до этого момента спало... И тот теплый ветер... Он был словно живой... и такой нежный и игривый... совсем, как ты.

Чонгук весело хмыкнул, нежно касаясь губами моего виска и утягивая ещё глубже в свои объятия, совсем как тогда, когда мы с ним стояли на нашем балконе и впервые смотрели вместе на звёзды.

- Эй, что смешного? - нахмурившись, поинтересовалась я, слыша, как он все ещё тихонько похихикивает мне в волосы.

- Признаться, я думал, что ты сравнишь меня с каким-нибудь очередным наглым животным, а тут такие высокоромантичные эпитеты, - промурчал он мне в затылок, выдыхая в него с шумным смешком, когда я легонько (и исключительно любя) двинула ему локтем в живот, а затем с улыбкой призналась:

- Ты напоминал мне ветер с самого начала, Чонгу... с самого первого дня. Ты был такой дерзкий и шебутной... а ещё неудержимый и абсолютно безбашенный. Перевернул всю мою жизнь с ног на голову... И хоть я нисколько об этом не жалею, но это все равно не отменяет того факта, что ты по-прежнему наглое животное, ведь только тебе придет в голову сравнивать высокие материи со своим высоким стояком, пошляк ты бесстыжий! - оскорбленно проворчала я, назидательно добавляя, - А у меня, в отличие от некоторых, ещё осталось хоть какое-то понятие о романтике. И вообще... Мне все ещё за тебя стыдно. Боюсь даже представить, что о тебе подумал великий Будда!

Плечи Чонгука задрожали от приглушенного смеха, который он безуспешно пытался спрятать в моих волосах, а затем он сграбастал меня в жадные объятия, укоризненно проворчав:

- Эй... Ну хватит уже вспоминать этого якобы просветленного мужика, а то я всерьез начну ревновать тебя к нему! И неужели тебе недостаточно романтики, солнышко?

Я наигранно тяжело вздохнула, но покорно позволила ему тискать меня своими загребущими лапищами, как котенка, а затем, погладив по крепким загорелым предплечьям, с улыбкой шепнула:

- Ну что ты, мой хороший... Мне всего достаточно, иногда даже слишком. Я ведь просто шучу, ты же знаешь. И, хоть я и постоянно ворчу на тебя и периодически поколачиваю для профилактики... - дразняще протянула я, уловив едва слышный насмешливый фырк возле уха, а затем, развернувшись в его руках, привстала на цыпочки, обнимая за плечи, и, утопая в бездонном океане его ласковых глаз, тихо выдохнула, - ...я очень тебя люблю, родной. И я хочу, чтобы ты знал...

Чонгук застыл, неотрывно глядя на меня в ожидании продолжения, а я, чтоб компенсировать ущерб, нанесенный его прессу моим костлявым локтем, а ворчанием - самолюбию, обняла любимое лицо ладонями и, нежно погладив по щекам, прошептала:

- Моему сердцу достаточно твоей груди... И моей свободе достаточно твоих крыльев, любимый... Ты мое счастье. Мое сердце. Моя жизнь. Моя душа. И пока ты держишь меня в объятиях, поднимая к самым далёким звёздам и позволяя парить среди них вместе с тобой, я ничего не боюсь. Ведь ты... никогда не позволишь мне упасть, правда?..

В темном бархате глаз Чонгука зажглись сияющие золотые звёзды - такие же ослепительно прекрасные, как те, что мерцали на стремительно темнеющем над нами небосводе, и он наклонился ко мне, тихо выдохнув в самые губы свое неизменное обещание-клятву:

- Никогда, любимая... Никогда.

Последовавший за этим поцелуй надолго перенес нас из этой реальности в наш собственный мир, в который никому больше не было доступа, и прекращать его не было никакого желания.

Мы целовались так нежно, трепетно и долго, что вокруг стало совсем темно, когда мы наконец оторвались друг от друга, но объятий так и не разомкнули, намертво приклеившись друг к другу, как два магнита.