Страница 537 из 592
Но я накрыла его губы ладонью, со слабой улыбкой покачав головой.
- Никогда бы не встретила тебя, глупый. А это... самая ужасная трагедия, которая могла со мной случиться. Лучше короткая жизнь с тобой, полная любви и счастья, чем долгое и одинокое существование... без тебя.
- Розэ, я... - у Чонгука перехватило дыхание от моих слов, словно он все ещё не мог поверить, что я люблю его так же сильно и безоглядно, как и он меня, люблю больше жизни, о чем говорила ему уже много раз.
Но он выглядел таким растерянным и трогательно беззащитным, что я потянулась к нему, оставив на любимых губах нежный невесомый поцелуй, а затем, взяв его руку, поднесла к губам, скользнув ими по костяшкам, и поцеловала самый центр его ладони, заставив его судорожно вздохнуть и услышав над головой шумный вздох и ласково-покровительственное:
- Что... ты делаешь, милая?
Я подняла глаза, тут же утонув в ласковом безбрежном море любимых глаз, всегда смотревших лишь на меня, видевших только меня... Любивших... Только меня.
В этой жизни... И во всех, что были и будут, и прошептала, чувствуя, как к глазам подступают слезы:
- Ты даже не представляешь, насколько ты драгоценен для меня, любимый. - я судорожно вздохнула, прижимая его ладонь к щеке и чувствуя, как часто бьётся под бронзовой кожей его пульс на широком запястье, - Драгоценно твое горячее любящее сердце... Твои бесконечно ласковые глаза... твоя красивая улыбка... и твои бережные руки. Они спасли мне жизнь. И теперь спасают меня каждый день, давая смысл двигаться дальше. Но я хочу... Хочу, чтобы ты знал, родной. Я люблю тебя больше жизни, которую ты мне дал. Ведь без тебя... она не имеет смысла. Между жизнью и тобой я всегда буду выбирать тебя. Всегда. Только. Тебя.
- Любимая... - Чонгук явно хотел сказать что-то ещё, но, судя по всему, после моего спонтанного признания у него просто не осталось слов и, глухо выдохнув, - Иди ко мне, - он порывисто прижал меня к себе, укрыв в своих объятиях полностью, и горячо зашептал, почти расплющив по такой же горячей, как его рваное дыхание в моих волосах, широкой груди:
- Я тоже люблю тебя, маленькая. Люблю так сильно, что иногда мне больно дышать от переполняющих меня чувств. Порой... Просыпаясь ночью, я смотрю на тебя, спящую рядом со мной, и чувствую себя самым счастливым человеком на свете... И я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Я клянусь тебе, любимая... Клянусь. Ведь ты - самое драгоценное, что у меня есть. В этой жизни... и во всех, что будут после.
***
Мне казалось, даже само время застыло после того, как мы с Чонгуком признались друг другу в любви, и, хоть делали это далеко не в первый раз, но почему-то именно сейчас эти слова значили несоизмеримо больше, несли в себе намного больше, чем просто наши чувства.
Это были клятвы, обещания, обеты... Что угодно, но не просто слова, а то, что навсегда оставляет след на сердце и после чего ты уже никогда не будешь прежним...
Я не знала, сколько минут или часов прошло, после того, как эти клятвы слетели с наших губ, что после сплелись в долгих, трепетных, бесконечных поцелуях, но заставить нас очнуться и оторваться друг от друга смогла только стукнувшая о стену дверь, вновь впустившая в дом его хозяина.
Мне тут же стало неловко оттого, что настоятель застал нас самозабвенно целующимися на его кровати и больше ничего вокруг не замечавшими, но он лишь мягко понимающе улыбнулся и, подойдя ближе, протянул мне сложенный пополам листок, сказав передать его настоятелю храма Лемпуянг и непременно вернуться сюда, когда мы будем готовы к проведению обряда.
Спрятав пылающее лицо за волосами, я благодарно улыбнулась, принимая записку из его рук, и поднялась на ноги, понимая, что мы и так слишком здесь задержались.
Слегка затёкшие от долгого сидения ноги подвели, заставив меня покачнуться, и Чонгук тут же оказался рядом, обнимая меня и прижимая к себе, и, ещё раз поблагодарив настоятеля, мы направились к выходу.
Снаружи нас встретили мягкие сиреневые сумерки и абсолютная, какая-то потусторонняя тишина, царившая на территории храма.
Казалось, даже в воздухе было разлито физически ощутимое умиротворение, так как, похоже, здесь уже не было ни одного туриста, и аура святого места проявилась в полную силу.
Сколько же мы пробыли у настоятеля?..
Мне показалось, что мы с Чонгуком вообще выпали из этого мира и этого времени, попав в какой-то совершенно другой, из которого не хотелось возвращаться.
Но, несмотря на то, что солнце уже зашло за горизонт, я была полна решимости избавиться от проклятия, о котором сказал настоятель, как можно скорее, и потому настойчиво потянула мужа к тропе, ведущей обратно к цивилизации.
Чонгук тихо засмеялся, болтаясь позади меня, как на буксире, но далеко уйти не дал, мягко сжав мое запястье и без труда останавливая мой эпичный забег к следующему храму.
- Эй, эй, малышка, притормози. Куда ты так торопишься? - с улыбкой поинтересовался он, заставив меня наконец остановиться.
Я обернулась к нему, растерянно помахав зажатой в руке запиской.
- Но... Нам же нужно ещё в один храм, а потом к источникам и...
Но Чонгук поймал меня за руки, мягко выхватив уже порядком смятый листок, и засунул его себе в карман от греха и моих загребущих рук подальше, а затем мягко сжал мои плечи и, наклонившись и глядя мне в глаза, твердо произнес:
- Нет, родная. Сегодня нам нужно только домой, поняла? И даже не думай спорить, иначе просто закину тебя на плечо и отнесу туда, несмотря на все твои возмущения.
- Но... - разумеется, тут же начала спорить я, но вовсе не так рьяно, как хотела, понимая, что он прав.
- Тшш, Бэмбиай, - Чонгук мягко прижал палец к моим губам и покачал головой, - Никаких но.
И, видя, что я не настроена на прорывание к храму в облаках с боем, а больше напоминаю сейчас потерявшего маму оленёнка, Чонгук смягчился, став той самой мамой, и, обняв меня за плечи, потянул к выходу, поцеловав в висок и шепнув:
- На сегодня хватит потрясений, лапочка. Ты ведь и сама понимаешь, что я прав. Обещаю, мы сделаем все, что нужно, но сегодня тебе действительно следует отдохнуть и набраться сил. Поехали домой, котенок. Все остальное подождёт до завтра.
И сдавшись почти без боя, я прижалась к нему, послушно шепнув:
- Хорошо , родной. Как скажешь.
***
Чонгуку явно понравился такой ответ и мое покладистое поведение, наконец, позволившее ему позаботиться обо мне, как следует, и потому по возвращении домой меня ждал лёгкий вкусный ужин, заказанный в ресторане нашего отеля, а после него - долгая расслабляющая ванна с ароматными маслами, которую Чонгук приготовил сам, пригласив меня на домашние спа процедуры.
И благодаря любимому я в тот вечер ощутила себя настоящей принцессой... пиратов.
Тихо балдея в теплой ароматной воде от нежных поглаживаний и поцелуев, я полностью расслабилась и наконец забыла обо всех потрясениях этого долгого дня и прошлой ночи, ведь впереди меня ждала совсем другая ночь: долгая, нежная, страстная... И невероятно трепетная...
Ночь, до краев наполненная любовью...
Ведь после водного спа-релакса, включавшего в себя, помимо прочего, ещё и расслабляющий массаж от доктора Чона, меня ждал почти тантрический секс - такой же нежный, неторопливый и потусторонне- неземной, как в первый раз, когда мы им занимались. И это
было нечто на языке космической любви, давно вышедшей за рамки телесности.
За рамки этой реальности.
Чонгук был таким чутким и ласковым, что я чувствовала себя бесконечно любимой и желанной в его бережных руках.
Но... Разве могло быть иначе?
Ведь он и был моей вечной любовью.