Моя умница

- Твоя жена... Она ведь... Уже побывала за гранью, не так ли? Ее жизнь уже почти оборвалась когда-то?

Глаза Чонгука потрясённо расширились:

- Откуда вы?.. - одними губами прохрипел он, и его хватка на моем плече стала почти болезненной, но я даже не могла пошевелиться, глядя на монаха во все глаза и задаваясь тем же вопросом.

Как он... Как он узнал?..

Но он лишь мягко и как-то печально улыбнулся и тихо произнес:

- Я успел немного понаблюдать за вами, пока вы гуляли по территории храма, и увидел, что вы - родные души, рождённые в объятиях друг друга и неразлучные с начала вечности... Встретить такое в этом мире... - это бесценно.

- Что... Это значит? - прошептала я едва слышно, снова сталкиваясь с пронзительным взглядом монаха. Он едва заметно улыбнулся.

- Вы предназначены друг другу. Связаны друг с другом серебряной нитью, что тоньше шелка, но прочнее стали, и она никогда не порвётся, позволяя вам находить друг друга, сколько бы раз вы не воплощались в этом мире. Но... Я вижу и то, что над этим вашим воплощением нависла темная тень минувшего...

У меня практически отпала челюсть, пока я слушала все то, что говорил человек, видевший нас впервые в жизни, но правдивость его слов почему-то не вызывала во мне ни малейших сомнений, а в голове снова и снова звучали слова, сказанные моим любимым из прошлого... его обещание всегда находить меня.

И практически то же самое только что подтвердил незнакомый монах, но мне от этого стало ещё больше не по себе, так как я все ещё не понимала, как все происходящее связано с моими снами, и что произошло там, у обрыва?.. ведь про то, что у меня, похоже, начались галлюцинации, я Чонгуку так и не сказала.

Но, несмотря на то, что я безоговорочно поверила монаху, даже не думая подвергать его слова сомнениям, мой муж все ещё намеревался получить ответ на свой вопрос, настойчиво повторив его:

- Откуда вы знаете о том, что случилось с Розэ?

Настоятель печально улыбнулся.

- Знаю, мой мальчик. Такое не проходит бесследно, всегда оставляя печать на душе человека. И я вижу, что в вашем прошлом случилось что-то страшное... Что-то, что оставило незаживающую рану в душе твоей Розэ и эта боль не отпускает ее и поныне... И я... знаю так же и то, что если ничего не предпринять, трагедия вашего прошлого... может повториться.

У меня перехватило дыхание от его слов, прозвучавших, как безжалостный приговор, и я вцепилась побелевшими пальцами в руку Чонгука, пытаясь сделать вдох, но ничего не получилось.

Перед глазами все поплыло, вновь отбрасывая меня в те дни, что я провела в клинике, уверенная, что моя жизнь скоро оборвется и никакого "долго и счастливо" у нас с Чонгуком уже никогда не будет.

Неужели... Это повторится снова?..

Нет! Это не могло быть правдой!

Как такое возможно?!

Только не сейчас, нет!..

Но, похоже... Стоило нам поверить, что этот кошмар навсегда остался позади, как он вновь ворвался в наше счастливое настоящее, грозя разрушить его.

Ощутив, что я вцепилась в его запястье мертвой хваткой, пытаясь снова не потерять сознание от потрясения, Чонгук прижал меня к себе, крепко обнимая, и взволнованно выдохнул куда-то в волосы:

- Тише, маленькая, тише... Дыши. Дыши. Все хорошо, моя девочка, все хорошо... - а затем глухо рыкнул, обращаясь к молча наблюдавшему за нами монаху:

- Что за бред вы несёте?! Видите, что вы наделали?! Моей жене нельзя нервничать, тем более из-за какой-то чуши, что вам привиделась!

Я буквально физически ощущала волны едва контролируемой ярости, что исходила от не на шутку разозлившегося Чонгука, но понимала, что монах ни в чем не виноват, более того, пытается нам помочь, потому глубоко вздохнула, наконец, запуская в лёгкие кислород, и уже мягче сжала его руку, пытаясь отвлечь от испепеления взглядом ни в чем не повинного человека.

- Тише, любимый, успокойся. Он не желает нам зла. - успокаивающе шепнула я.

Чонгук глубоко вздохнул, прикрыв глаза и пытаясь взять себя в руки и обуздать гнев, грозящий вот-вот вырваться наружу и разнести тут все, и, виновато прикусив губы, шепнул:

- Прости, милая... Прости, ты права, но... - но я прижала палец к его губам и покачала головой, вновь повернувшись к монаху, все это время внимательно наблюдавшему за нами.

- Простите его, пожалуйста. Мой муж... Немного вспыльчивый, но он просто очень волнуется за меня. - с извиняющейся улыбкой произнесла я, краем глаза заметив, как Чонгук закатил глаза, едва слышно фыркнув.

Настоятель на это лишь понимающе улыбнулся и, дождавшись его кивка, принимающего мои извинения за горячий нрав любимого бандита, я, сделав глубокий вдох и

облизнув пересохшие от волнения губы, тихо попросила:

- Прошу вас... Скажите, что нам нужно сделать, чтобы... Чтобы прошлое больше не повторилось?

Он одобрительно кивнул, словно и не сомневался, что я задам правильный вопрос, и, сложив руки перед лицом и положив на них подбородок, произнес:

- Вам нужно разорвать кармический круг, в который вас вовлекло давнее проклятье. Это не ваша вина, но вы все равно стали его жертвами. Любовь - великая сила, и я прекрасно вижу, как ярко она горит в вас, но из-за того, что случилось с вами в прошлом, один из вас теперь обречен уходить раньше другого, обрекая того, кто остаётся, на страдания и боль одиночества.

И теперь уже и Чонгуку стало не хватать воздуха, судя по тому рваному вздоху, что раздался где-то над моей макушкой, и, практически вжав меня в свою горячую грудь, он глухо прохрипел:

- То есть... вы хотите сказать, что... в этой жизни у Розэ был порок сердца и она едва не умерла, потому что... не пережила моей смерти в прошлом?

- Именно это я и хочу сказать. - невозмутимо отозвался монах, совершенно не удивившись тому, что услышал. Чонгуку же, напротив, до буддийского спокойствия сейчас было как до Луны, и его руки вокруг меня сжались ещё крепче, когда он потерянно выдохнул:

- Но я ведь... спас ее в этой жизни. Разве мы таким образом не разорвали... это проклятие?

Я чувствовала, что он все равно до конца не верил в то, что сказал монах, и во что я поверила сразу и безоговорочно, но, возможно, дело было в том, что он не видел тех невероятно реалистичных снов, что снились мне все это время и которые и снами то на самом деле не являлись.

И теперь у меня не было в этом никаких сомнений.

Монах задумался на несколько мгновений, но затем покачал головой:

- Возможно... но судьба неспроста привела вас сюда, на остров богов. Что-то осталось здесь, что-то, в чем ваши души нуждались все это время. Ничто не происходит просто так.

Я тут же вспомнила, как Чонгук сам говорил мне, что всегда хотел побывать именно на Бали, хоть сам до конца не понимал, почему, и мое доверие к словам монаха лишь укрепилось, когда он добавил:

- Я вижу, как сильно ты любишь свою жену, потому уверен, не станешь вновь рисковать ее жизнью и счастьем из-за недостатка собственной веры, не так ли?

Чонгук судорожно вздохнул, прижимая меня к себе так отчаянно, словно боялся, что меня тут же заберут у него в случае неверного ответа, и, чтоб избежать пары треснувших ребер от крепости его объятий, я успокаивающе погладила его по спине, мягко поцеловав в скулу, отчего он, наконец, немного расслабился и тихо, но твердо произнес:

- Я сделаю все что угодно, лишь бы Розэ была счастлива.

Услышав это, монах одобрительно кивнул и произнес:

- Это слова истинной любви и настоящего мужчины. А для того, чтобы избежать повторения прошлого, вам нужно пройти через обряд, который укрепит вашу духовную связь, сделав ее нерушимой, и навсегда разорвет цепь проклятия.