Моя умница

Глава 229

.Первой моей мыслью после того, как я пришла в себя, было:

"Господи... неужели снова?.. нет, пожалуйста, только не это... Мы ведь... Едва пережили этот кошмар!.."

И, распахнув глаза и натолкнувшись на взволнованный взгляд склонившегося надо мной Чонгука, я разнервничалась ещё больше, чувствуя, как мое сердце испуганно стучит где-то в горле.

Но когда он буквально сгреб меня в охапку с полным облегчения:

- Слава богу, Бэмби!.. Ты очнулась, - и прижал к себе так крепко, что почти перекрыл мне кислород, дышать, несмотря на это, стало немного легче, и, постучав его по спине и тихонько пискнув, чтоб ослабил свои медвежьи объятия, я наконец немного расслабилась, окутанная его теплом и родным ароматом, и прикрыла глаза.

Но, стоило мне только это сделать, как я тут же испуганно их распахнула, вновь словно наяву услышав эхо чужого, но... такого родного и любимого голоса:

"...Моя бесценная жемчужина... я всегда найду тебя..."

"Ну все, кажется, я схожу с ума... Все это усиленное просветление явно вышло мне боком..." - пронеслось в голове всполошенной птицей, но додумать эту мысль до конца и по-настоящему испугаться я не успела, так как Чонгук наконец немного отстранился, хоть из объятий меня так и не выпустил, и я уже знала, что за этим последует.

- Как ты себя чувствуешь, зайка? - тихо шепнул он, мягко сжимая мой подбородок и внимательно вглядываясь в мои глаза цепким профессиональным взглядом, и я поняла, что любую ложь он мгновенно раскусит.

Но я и не собиралась ему лгать, ведь сейчас чувствовала себя вполне сносно, да и, честно говоря, меня настолько испугало то, что произошло, что я не стала бы ничего от него скрывать, зная, какими опасными могут быть последствия моего молчания.

Как... в прошлый раз.

Я накрыла его руку, бережно обнимавшую мое лицо, своей, и слабо улыбнулась, шепнув:

- Все хорошо, родной... Правда. Но... видимо... такая интенсивная отпускная программа... меня все же доконала.

Я хотела пошутить, чтоб хоть немного развеять повисшую между нами гнетущую атмосферу, что по-прежнему не давала мне вдохнуть полной грудью, но Чонгук этой неудачной шутки не оценил и лишь ещё больше нахмурился, не выпуская мой взгляд из плена своих внимательных глаз.

Мне казалось, что его проницательный взгляд буквально просканировал меня не хуже МРТ, но убедившись, что я не лгу и не притворяюсь, чтобы успокоить его, он шумно выдохнул и снова сгреб меня в объятия, прижимаясь щекой к моей макушке и хрипло шепча:

- Господи, Бэмби... Ты так меня напугала... Ты даже не представляешь, как я испугался, когда ты... начала падать.

В груди снова кольнуло болью и давней виной, и я уткнулась ему в шею, обнимая его ещё крепче, и едва слышно прошелестела:

- Прости, любимый... Я... Не знаю, что со мной произошло... В одно мгновение все было хорошо, а в следующее уже... нет. Но я вовсе не планировала драматично свалиться в океан с обрыва на фоне заката... Честно...

С губ Чонгука сорвался какой-то полузадушенный звук - полустон-полусмех, и он сдавленно прохрипел мне куда-то в шею:

- Глупышка... Не шути так, пожалуйста. Это не смешно, совсем. После всего, что мы пережили... Да у меня чуть сердце не остановилось прямо там, когда ты потеряла сознание...

Я немного отстранилась, обнимая любимое лицо ладонями, и, утопая в нежности ласковых тигриных глаз, тихонько шепнула:

- Но ты ведь не позволил мне упасть, правда? Разве только... К тебе в руки? - я виновато улыбнулась, прикусывая губы, и погладила его по щеке, а он поймал мою руку и прижал к губам, заверив меня:

- Всегда только ко мне в руки, малыш... Никак иначе.

Я прикрыла глаза, впитывая эту нерушимую клятву, которую Чонгук дал мне давным давно, ещё на заре наших с ним отношений ( " ...в этой жизни," - мысленно добавила я), а он наклонился ко мне, мягко коснувшись моих губ своими, словно скрепляя ее, а затем прижался своим лбом к моему, и мы так и замерли, дыша одним дыханием и понемногу успокаиваясь.

--- Хочешь чего-нибудь, малышка? Может воды или чего-то посущественнее? - отстранившись спустя какое-то время, заботливо спросил Чонгук, заглядывая мне в глаза все тем же встревоженным взглядом и бережно заправляя растрепавшиеся пряди волос мне за уши.

Я отрицательно покачала головой, и тогда он задал вопросы, которые просто не могли остаться неозвученными:

- У тебя точно ничего не болит? Голова не кружится? Сердце... - на последних словах он заметно споткнулся, но все же закончил, - ...не давит?

И, прекрасно разглядев плохо скрытый давний страх в любимых глазах, я поняла, что, стоит мне пожаловаться хотя бы на малейшую боль в груди - и наш отпуск будет свернут в ту же секунду, и на ближайшие месяцы меня просто запрут в клинике, пока не удостоверятся, что со мной и с моим сердцем все в порядке, и потому покачала головой, поспешив заверить его:

- Со мной все хорошо, родной, честное слово. Ничего не болит и не давит, клянусь.

Чонгук смерил меня пристальным недоверчивым взглядом и, пытаясь поскорее замять эту тему, я отвела взгляд от его чересчур внимательных глаз и оглянулась, наконец замечая обстановку, в которой очнулась.

- А... где это мы? - удивлённо выдохнула я.

И, хоть я чувствовала, что мой любимый доктор был явно настроен продолжать свой врачебный (д)опрос, но мое любопытство немного сбило его со следа, потому за глубоким вдохом последовало тихое:

- В доме настоятеля. Он был неподалеку, когда ты потеряла сознание и, увидев это, помог мне, предложив отнести тебя к нему.

Я мысленно поблагодарила незнакомого доброго монаха, вновь осматриваясь по сторонам и изучая небогатый интерьер.

И, хоть его жилище было небольшим, но вполне уютным и чистым, а кровать, на которой я лежала, пахла свежестью и какими-то травами.

Уже немного прийдя в себя после обморока и избавившись от звона и чужих голосов в голове, я решила, что вполне могу встать, и спустила ноги с кровати.

Но Чонгук явно в этом сомневался, потому в ту же секунду его ладонь легла мне на спину, страхуя на случай нового падения.

- А где он сам? - передумав вставать, тихо спросила я, прислонившись к его сильному плечу и решив ещё немного так посидеть.

- Ушел за водой для тебя, малыш. - с улыбкой в голосе отозвался Чонгук, уже немного успокоившись, и мягко коснулся губами моего виска, и как раз после его слов входная дверь отворилась, и на пороге показался невысокий мужчина в традиционном монашеском облачении балийских буддистов.

В руках у него была чашка с водой, которую он тут же с улыбкой протянул мне, увидев, что я пришла в себя.

Взяв воду, я благодарно улыбнулась ему, сделав пару небольших глотков, а настоятель присел на стоящий рядом стул, скользнув по мне внимательным взглядом.

- Я рад, что девушка уже пришла в себя. С ней все в порядке? - спросил он у Чонгука.

Тот кивнул, обнимая меня крепче и притягивая к своей широкой груди.

- Да, с моей женой все в порядке. Я очень благодарен вам за помощь и гостеприимство, но нам лучше как можно скорее вернуться домой. Уже довольно поздно и, после того, что случилось...

Но настоятель поднял руку, призывая его замолчать, а затем пристально посмотрел на меня.

От его внимательного, словно пронизывающего насквозь взгляда у меня по загривку побежали мурашки, превратившиеся в настоящих пони, когда он тихо, но настойчиво произнес:

- Не спешите, странники. Думаю, вам все же стоит немного задержаться и выслушать то, что я скажу.

Чонгук тут же нахмурился, обнимая меня за плечи защитным жестом, и почти прорычал:

- О чем вы?

Но монаха вовсе не задел его враждебный тон, и он тихо спросил, впившись в меня пронзительным взглядом: