Моя умница

Глава 215

..Чонгук всё ещё пытался восстановить дыхание, крепко прижимая меня к себе, а я...

Я же была где-то не здесь.

Я чувствовала себя так, словно мое сознание расширилось до пределов видимой вселенной и вобрало в себя абсолютно все, а ощущения в теле до сих пор были настолько обострены, что я вздрагивала от каждого мимолётно---нежного прикосновения мужа.

Уткнувшись мне в шею и глубоко дыша, Чонгук ласково гладил меня по ногам, бедрам, плечам, будто никак не мог решить, какая часть меня вызывает в нем наибольшее вожделение и желание заласкать до дрожи, которая и без того все никак не желала стихать, и я со сладкими и совершенно кошачьими звуками подставлялась под его ласковые руки, послушная, как никогда, ведь после того, что он со мной сделал... Я определенно...

Просветлилась, да... А ещё, похоже... вышла на какой-то совершенно иной уровень сознания.

И теперь... Мне казалось, что мы с Чонгуком соприкасались не только телами, но и душами, и мне было невероятно спокойно, уютно и тепло в защитном коконе его крепких объятий.

Он почти полностью накрыл меня собой, после того, как вознёс на никогда ранее не изведанные тантрические небеса и заново присвоил себе, а теперь лежал сверху, довольно мурча, и, судя по всему, даже не собирался слезать, крепко обнимая и обволакивая своим теплом и ароматом разгоряченной бархатной кожи.

Я вся пропахла им.

И сексом с ним.

И чувствовала себя так, словно принадлежу ему абсолютно во всех возможных смыслах этого слова.

И это было... невероятно правильно.

Именно так, как должно было быть всегда.

И от осознания этой непреложной истины мне было настолько хорошо, что не хотелось даже открывать глаза, не то что двигаться.

Мне казалось, что не только мое изнеженное и залюбленное до дрожи тело, но и сознание превратилось в сладкое, тягучее, вязкое желе, которое все ещё было заполнено до краев невероятно яркими, обжигающе страстными моментами нашей близости, и я все ещё словно наяву ощущала ее заключительные мгновения и чувствовала...

... как яростно Чонгук вбивался в мои раскрытые бедра своими, нависая надо мной темной мощной скалой...

... Как тяжело дышал и глухо рычал от едва сдерживаемого наслаждения...

... как ритмично и без остановки трахал, накачивая членом, как горячим толстым поршнем, заставляя терять дыхание в сорванных стонах и саму себя в его жарких объятиях...

...Как снова и снова присваивал меня себе, ставя метку за меткой на моей пылающей под его губами коже, заставляя полностью принимать его в свое тело и максимально раскрываться перед ним.

Он был абсолютно везде.

Сводил с ума...

Ласкал... целовал... трахал...

Бесстыдно... грязно... Сладко...

Без тени смущения или стыда... прекрасно зная, что делает...

А я...

Я была совершенно беспомощна и целиком и полностью в его власти, пока он лихорадочно целовал мои искусанные от стонов губы, прижимая к себе так отчаянно, словно боялся, что я действительно упаду с обрыва одна, без него, а когда мы наконец сорвались вниз, одновременно взмывая вверх, крепко держал у самого сердца, пока я парила в прекрасном звёздном космосе вместе с ним.

Вернее, когда он наконец позволил мне это...

" Падай со мной, малыш..."

Все ещё звучал эхом в моем затуманенном сознании его хриплый рваный полушепот... Сам по себе уже ставший главным триггером моего головокружительного полета...

И я сорвалась с края, утонув в крепких обьятиях родных рук, ведь верила ему безоговорочно, зная, что он...

...никогда...

...не позволит...

...мне...

...упасть...

И после, когда шторм в нашей спальне наконец утих, я бездумно гладила его по сильной спине и плечам, чувствуя под ладонями стук его горячего сердца, зарывалась во взмокшие шелковые пряди на загривке, лениво пропускала их сквозь пальцы и просто наслаждалась этим остаточным сиянием, этим медово сладким солнечным послевкусием нашего первого тантрического секса...

И, стоило признать, это было... Поистине невероятно...

А Чонгук снова... Превзошел сам себя.

Он всё ещё был во мне, и мне казалось, что у меня внутри все до сих пор сладко сжимается и дрожит, вспыхивая обжигающе приятными искорками удовольствия, и это было похоже на нескончаемые приливные волны, пока я пыталась вновь осознать себя, свое тело и местоположение в пространстве.

Чонгук, похоже, за это время тоже немного пришел в себя и спустился с райских тантрических небес на священную балийскую землю, и когда меня в очередной раз пробрала сладостная дрожь от широкого мазка его горячей ладони по моему бедру, оставил мягкий поцелуй в изгибе моего плеча и хрипло выдохнул:

--- Милая... все хорошо?

Я наконец распахнула глаза, сразу же натолкнувшись на бесконечно ласковый тигриный взгляд, и, утонув в расплавленном золоте его глаз, смогла лишь кивнуть, снова притягивая его к себе за взмокший загривок и утыкаясь в теплую шею.

Но Чонгук расценил это как-то по своему и потому, нежно поцеловав меня в шею, глухо прошептал:

--- Солнышко, скажи что-нибудь... А то я начинаю волноваться.

От его слов я тихонько хихикнула, наконец придя в себя окончательно, и, когда он немного отстранился, нависая надо мной и внимательно всматриваясь в мои, все ещё затуманенные глаза, протянула руку и нежно отвела взъерошенные темные пряди с его встревоженных ласковых глаз, погладив по бархатной щеке, а затем прошелестела едва слышно, ведь голос меня все ещё не слушался:

---- Все хорошо, любимый... но то, что ты со мной сделал... определенно было... Просветляюще... Настолько, что... У меня до сих пор... Звёзды перед глазами вспыхивают...

От моих слов хмурая встревоженная морщинка между его соболиными бровями наконец разгладилась, и он тихо засмеялся, уткнувшись носом мне в шею, а затем снова властно подгреб меня под себя, закинув мою ногу себе на бедро, и самодовольно промурчал:

--- Вот как? Понравилось, значит?

Я закатила глаза с весёлым фырком, и, тыкнув пальцем ему в грудь, с улыбкой проворчала:

--- Снова напрашиваешься на комплименты, морда ты тигриная?

Чонгук прыснул, а затем, резко опрокинув меня на спину, навис сверху, сообщив мне:

--- Да, и даже не краснею, малыш. Думаю, я имею на это полное право... И знаешь... если б я действительно был тигром, то всю жизнь просто валялся бы у тебя в ногах, внаглую выпрашивая не только комплименты, но ещё и круглосуточную ласку.

Мои глаза расширились и я со смехом треснула его в грудь, ужаснувшись.

--- Кошмар какой! Слава богу, что ты тигр только в душе!

Чонгук снова засмеялся, ложась на меня всем телом, чтоб перестала брыкаться и пытаться спихнуть с себя его наглую тигриную тушку, а затем обнял ладонями мое лицо и с улыбкой шепнул в самые губы:

--- Но и ты ведь тоже в душе тигрица... Ненасытная... Мне под стать... А еще... Ты так сладко мурчишь, когда мы занимаемся любовью... Что меня... Просто дико кроет от этих звуков...

Я мечтательно улыбнулась, глядя в полные безграничного обожания глаза склонившегося надо мной брюнета, и, погладив его по бархатной щеке, заметила:

--- Наверное... Это твоя тигриная сущность так реагирует на тонком уровне инстинктов... Но... Разве я мурчу? Ты каждый раз доводишь меня до такого состояния, что, мне кажется, я просто кричу... И, скорее всего, не кажется... так что всё-таки хорошо, что наш отель находится в лесу...

Выслушав мои глубокомысленные умозаключения, Чонгук несколько мгновений молча их переваривал, пытаясь остаться спокойным, но затем все же не выдержал и с тихим смехом уткнулся мне в плечо, оставляя на нем мокрый тигриный чмок ( наверняка, чтобы скрыть от меня свою слишком довольную ухмылочку от моих незамысловатых комплиментов его потрясающим талантам в постели), но затем посерьёзнел и с мягкой улыбкой шепнул, снова склоняясь надо мной и поглаживая меня по щеке: