Моя умница

Глава 208

И я снова убедилась, что секс по утрам намного слаще сливок и сахара... А обжигающие поцелуи, быстрые ритмичные толчки, отпечатки горячих ладоней по всему телу и экстаз --- один на двоих --- лучшее начало дня.

Тем более, что Чонгук всегда заводился с полоборота, так же быстро зажигая и меня, и когда его жаркие топкие поцелуи постепенно перетекли с моих губ ниже, на шею и грудь, я не смогла больше сдерживать собственные стоны, ведь он присосался к ней так жадно, словно не видел по меньшей мере год, и мои набухшие, ноющие от возбуждения соски надолго исчезли у него во рту.

Чонгук облизывал и сосал их так смачно, что у меня между ног стало мокро за считанные минуты, и он сам вскоре в этом убедился, уверенно раздвигая их и устраиваясь между, как хозяин, и, взяв в руку до предела возбуждённый, восхитительно твердый, стоящий колом член, дразняще провел головкой по истекающей соками промежности, глядя мне прямо в глаза и усмехаясь просто до жути пошло и развязно, но затем эти бесстыжие глаза закрылись, а с закушенных губ сорвался глухой хриплый стон, когда он плавно толкнулся внутрь, сразу входя до упора и заставив меня рвано выдохнуть и сжать его плечи дрожащими пальцами, а крепкие бедра --- такими же дрожащими коленями.

--- Черт... как же... хорошо... --- кажется, я сказала это вслух, вызвав знающую мужскую улыбку на мягких губах напротив, но просто не могла держать в себе переполнявшие меня чувства, ведь, сколько бы раз мы ни занимались сексом, они всегда накрывали меня с головой, буквально топя своей мощью и погребая под собой и... под ним.

--- Сейчас будет... ещё лучше, моя девочка... --- Чонгук рвано выдохнул, прижимаясь лбом к моему плечу, и ненадолго замер, наслаждаясь ощущениями и позволяя мне привыкнуть к его вторжению и расслабиться, а затем начал двигаться... Медленно... чувственно... постепенно распаляя меня все больше... накрывая мои губы своими и заменяя мне кислород своими топкими жаркими поцелуями.

Ощущать его внутри было так невероятно приятно, что хотелось продлить это блаженство как можно дольше, и удача в это утро была на моей стороне, ведь Чонгук тоже никуда не спешил и решил поиграть со мной в кошки мышки и то выскальзывал почти полностью, оставляя внутри лишь головку и заставляя нетерпеливо стонать и подаваться бедрами ему навстречу, то без предупреждения засаживал до упора, буквально вжимая меня в кровать и шумно выдыхая от удовольствия.

---- Черт, детка... Ты такая мокрая... --- озвучивая очевидное, глухо выдохнул нахальный брюнет, нависая надо мной, как мощная горячая скала, и, опустив голову к моей груди, вновь втянул тугой набухший сосок в свой болтливый грязный рот, начиная играться с ним языком и ни на секунду не прекращая двигаться.

И в другое время я бы непременно отчитала его за эти грязные разговоры, но сейчас я была не в том состоянии, чтоб разговаривать, ведь между ног уже действительно пошло хлюпало от обилия смазки, и я сжималась вокруг него все сильнее, обхватывая руками и ногами и прижимаясь к нему всем телом, беспомощно всхлипывая от его ритмичных мощных толчков, ведь когда Чонгук входил в раж, он больше не замечал ничего вокруг и не останавливался, пока не отправлял меня прямиком в Гонконг, несмотря на мои жалобные умоляющие стоны и его расцарапанные плечи, ведь прекрасно знал, что мне было нужно.

Вот и сейчас внутренние стенки судорожно сжимались вокруг его крепкого горячего ствола, что методично задевал абсолютно все чувствительные точки внутри моего тела, и я уже практически задыхалась от передоза этой обжигающей чувственности, ведь мой муж великолепно умел дразнить и растягивать удовольствие и прекрасно знал, как довести меня до такого состояния, чтоб я действительно начала умолять его...

Но не остановиться, нет...

Наоборот, не останавливаться и подарить мне такой долгожданный экстаз в его жарких объятиях.

И хоть мне уже казалось, что я чувствую его прямо в матке, ему этого было недостаточно, и, ощутимо прикусив набухший сосок, он толкнулся ещё глубже, заставив меня выгнуться дугой, почти задыхаясь от ощущения его толстого горячего члена так глубоко внутри.

--- Чонгук... Боже... Я... Я скоро... --- вырвалось вместе с очередным стоном, и я сжала его крепкие бедра дрожащими коленями, пытаясь хоть немного замедлить неотвратимое приближение оргазма.

Но у моего любимого хулигана, похоже, была та же проблема, потому что он наконец замер, прижавшись горячим лбом к моему плечу, и тяжело дышал, шумно вдыхая и выдыхая, явно пытаясь хоть немного успокоиться.

--- Блять, малышка... Ты все ещё такая узкая... как девственница... и так сильно сжимаешься... Расслабься, сладкая... И раздвинь ножки пошире... Не хочу кончить, едва начав... Ты ведь... тоже этого не хочешь, правда?.. на самом деле ты хочешь, чтоб я трахал тебя до тех пор, пока ты сама не начнёшь умолять меня остановиться... --- пошло прошептал Чонгук мне на ухо, дразняще прикусывая мочку и водя по ней языком, и я почти кончила от одного этого бархатно хриплого, обжигающего полушёпота и такого же обжигающе горячего, сбитого дыхания, не дававшего и моему прийти в норму, и мои ноги послушно разъехались почти в шпагат, принимая и подчиняясь его мягкому приказу и желанному мощному вторжению.

--- Вот так... Моя умница... --- жарко прошептали мне в губы, а затем их снова накрыли чужие --- властные и обжигающе горячие, и весь мир за пределами его объятий просто исчез.

Осталась лишь его хмельная улыбка и сверкающие темным огнем глаза, затянутые пеленой жгучего желания... откровенного... неприкрытого желания обладать... трахать... иметь... брать... но прежде всего... любить.

И этому сумасшедшему желанию, горевшему в его колдовских глазах, невозможно было сопротивляться.

Да и кто в здравом уме стал бы сопротивляться такой обжигающей страсти, сулившей лишь наслаждение в крепких объятиях любимого мужчины?

Вот и я совершенно не сопротивлялась и лишь покорно принимала все, что он давал мне.

И это было так...

Мокро, горячо, развязно... но так невыносимо, до дрожи сладко... что вскоре я вся превратилась в один сплошной оголенный нерв, способный только чувствовать и действовать исключительно на основном инстинкте.

Жадно ловя губами лихорадочно топкие поцелуи мужа, я водила дрожащими пальцами по его напряжённой сильной спине, подаваясь навстречу его мощным ритмичным толчкам, но вскоре мои запястья оказались закованными в горячие тиски его сильных пальцев, и Чонгук навис надо мной, почти полностью накрывая собой и вбиваясь в мои раскрытые бедра своими с какой-то сумасшедшей одержимостью.

Черт...

Похоже... его темная сторона снова взяла над ним верх... И теперь... брала и меня, совершенно не сдерживаясь...

Его горячие губы снова сомкнулись на соске, обжигая, и я сжалась вокруг него, сорвав с тех самых губ глухое предупреждающее рычание, и ни в чем не повинный сосок ощутимо прикусили, явно не сдержавшись, заставив меня рвано всхлипнуть и выгнуться навстречу его горячим губам и мокрому языку, что тут же принялся зализывать пострадавшее от его неуёмной страсти место.

--- Прости, маленькая... Не сдержался... Ты такая сладкая... Сожрал бы всю... --- хрипло прошептали мне в губы, нежно целуя и так же нежно, словно тоже извиняясь поглаживая уже начавшие неметь в его стальной хватке запястья и, наконец, отпустили, позволив мне зарыться дрожащими пальцами в его полуночные мягкие пряди, и я только и смогла, что едва слышно прохрипеть:

--- Чонгук... Я хочу... --- сжимаясь вокруг него все сильнее.

--- Все, что захочешь, малыш... Все, что захочешь... --- отозвался он глухим загнанным полушепотом, и снова запечатал мои губы своими, и я едва успевала отвечать на его топкие, лихорадочные, глубокие... откровенно присваивающие поцелуи, которые вскоре вновь перетекли на шею, плечи, грудь, лаская все, до чего могли добраться, и заставляя меня дрожать все сильнее.