Моя умница

Но Чонгук лишь со смехом покачал головой, снова оплетая меня своими длинными конечностями, тем самым заключая в надёжную ловушку, и, звонко чмокнув куда-то в плечо, сообщил мне:

--- Нет никакого секрета, Бэмби. Это все обычный тестостерон, а точнее, его переизбыток. Но боюсь, тебе это никак не поможет, потому что ты девочка.

Услышав это, я снова засмеялась, уткнувшись ему в грудь, ведь когда он начинал с таким серьезным видом вещать такую откровенную псевдонаучную ерунду, остаться спокойной было просто нереально.

Но когда у меня от смеха начали болеть не только щеки, но и диафрагма, я, наконец, заставила себя успокоиться и с преувеличенно тяжким вздохом произнесла:

--- Что ж, значит быть мне вечно сонной вяленой рыбиной по утрам, а не таким энерджайзером, как ты, и это, как по мне, ужасная несправедливость... Но я уже все равно больше не усну, так что... Нам уже пора вставать, да?

Я обречённо вздохнула, уже готовясь услышать положительный ответ, а также огромный список мест, где нам предстоит побывать сегодня, но Чонгук лишь ласково чмокнул меня в макушку и прижал к себе, поглаживая по спине, а затем тихо выдохнул:

---- Нет, солнышко, нам сегодня некуда спешить. Прости, что разбудил тебя так рано... Я просто проснулся раньше и наблюдал за тобой, пока ты спала, но потом ты начала мурлыкать мое имя и улыбаться, и я тоже захотел стать частью твоего сна, а ещё... мне стало очень одиноко здесь одному, пока ты была там... с ним... Вот я и...

---- Чонгук...

Мое сердце сжалось от нежности к этому потрясающему мужчине, который временами все ещё напоминал мне беззащитного маленького мальчика, больше всего нуждающегося в любви и ласке, и я потянулась к нему, нежно поглаживая по затылку и перебирая шелковые темные пряди, и прошептала:

---- Любимый мой... Нежный мальчик... Ну какой же ты всё-таки дурашка у меня, ну... Надо было раньше меня разбудить и не страдать тут от одиночества...

Но Чонгук на это лишь тихонько вздохнул, подставляясь под мои руки, и так же тихо замурчал, как большой кот, наконец, добившийся внимания хозяйки, и у меня в груди разлилось тепло, похожее на золотой солнечный свет, а на глазах вдруг вскипели непрошенные слезы, и я обняла его так крепко, насколько хватило сил, зарываясь лицом в его мягкие темные вихры и шепча:

---- Я очень тебя люблю, родной. Только тебя, слышишь? Никогда в этом не сомневайся. И буди меня всегда, когда тебе одиноко и грустно, ясно тебе, дурашка?

Чонгук шумно вздохнул, подгребая меня поближе, хотя мы и так уже слиплись в одно целое, как два гигантских пельменя, и тихо и как-то совсем робко шепнул:

---- А как же... моя прошлая версия? Ты ведь говорила, что он был... таким же красивым...

Но после этого я уже не могла оставаться серьезной и снова засмеялась, чувствуя, как тяжесть, придавившая сердце, постепенно отпускает.

--- О Господи, Чонгу... Только ты мог такое сказать... Балбес ты мой любимый... --- ласково пожурила его я, снова зарываясь пальцами в его мягкие темные вихры.

Но он помотал головой, поелозив лбом по моему плечу, и с удовлетворённым вздохом снова устроил на нем свою наглую мордуленцию, безапелляционно заявив:

---- Главное, что любимый. И пока ты меня любишь, я согласен быть хоть балбесом, хоть пиратом. И вообще... Я буду кем угодно... лишь бы ты... была счастлива со мной, маленькая...

Ну вот... И снова здравствуйте, слезы на ресницах.

Ну что за невыносимый парень...

---- Я всегда буду любить тебя, слышишь?

Я обняла ладонями его лицо, глядя в любимые теплые глаза цвета горького шоколада, утопая в них и не понимая, как наш разговор из шутливых перепалок снова перетек в такое серьезное русло, а Чонгук накрыл мою руку своей и прижал к щеке, тихо и абсолютно серьезно выдохнув:

--- Слышу, родная. И верю, не волнуйся об этом, --- но потом мягко поцеловал в ладонь, сверкнув лукавой дразнящей улыбкой, и, склонив голову к плечу, хитро муркнул, --- Но ты так и не ответила. Так что же... Тебе понравилось?

Признаться, за время нашей с ним возни под одеялом я уже давно потеряла нить разговора, с которого началось мое утро, а Чонгук, к тому же, так быстро переключался с одной темы на другую, что я и тут не успевала за ним совершенно и лишь обалдело уставилась на него, хлопая ресницами:

--- Понравилось что?

--- Заниматься любовью на пляже, --- невозмутимо уточнил нахальный брюнет, словно мы с ним говорили о погоде, но его нахальные брови выдали своего хитрого хозяина с головой.

И наконец отмерев, я закатила глаза с весёлым фырком, а затем мечтательно улыбнулась, снова невольно возвращаясь в этот волшебный сон, и, ни капли не преувеличивая, призналась:

--- Да... это было прекрасно...

И, как только эти слова сорвались с моих губ, в глазах Чонгука что-то неуловимо изменилось, напомнив о его бандитском прошлом --- во всех жизнях, как выяснилось --- и он наклонился ко мне, играя своими бесстыжими бровями, и заговорщически шепнул:

--- Хочешь... повторить это в реальности?

Я закатила глаза, наконец поняв, к чему был весь этот допрос с пристрастием, и безапелляционно заявила, хлопнув его по груди и пытаясь хоть немного отодвинуть, чтоб не напирал так сильно и не давил на мою хрупкую психику своей внушительной мышечной массой:

--- Даже думать об этом не смей! Нас же заберёт полиция!

Но этот отпетый хулиган лишь хитро улыбнулся и покачал головой, целуя мои пальцы и не сводя с меня обжигающего взгляда, словно уже всерьез обдумывал эту идею, более того, представлял во всех красках.

А судя по его потемневшему и мгновенно затуманившемуся взгляду, так оно и было.

--- Не заберёт, детка. Ты разве забыла, с кем имеешь дело? Поверь мне... У меня очень богатый опыт в побегах от копов... --- его хриплый вкрадчивый полушепот отозвался невыносимо приятной дрожью глубоко внутри, и я прикусила губы, ощутив, как сладко потянуло внизу живота от одной лишь мысли о том, чтоб действительно воплотить этот жаркий сон в реальности, и, зачарованно глядя на него, шепнула:

--- И всё-таки... Ты действительно бандит до кончиков ногтей.

--- А ты все ещё моя хорошая девочка до кончиков ресниц, --- парировал мой бесстыжий кардиохирург и с хитрой улыбкой добавил, --- Вижу, мне так и не удалось тебя испортить, Бэмбиай.

Но подкуп не удался.

Я с тихим смехом закатила глаза, фыркнув:

--- Вот именно! Так что хватит меня развращать, бесстыдник ты этакий! Ещё не хватало, чтоб нас повязали во время секса на пляже, а потом везли в участок в чем мать родила через весь остров! --- и снова от души треснула его по плечу, чтоб даже думать об этом забыл и, наконец, слез с меня.

Чонгук тихо засмеялся, уткнувшись в мое плечо, но, видимо, идея нарушить закон и разнообразить нашу сексуальную жизнь подобным экстремальным образом прочно засела в его горячей голове, так как спустя несколько минут он хрипло мурлыкнул куда-то мне в шею:

-- Солнышко, ну не стоит так сильно сгущать краски... обещаю, ты не пожалеешь... все будет в лучшем виде... и даже лучше, чем в твоём сне... Так что... Может хотя бы подумаешь об этом, мм?

Вот же ж!

Коварный соблазнитель!

Он и здесь все просчитал, ведь когда тебе шепчут на ухо все эти многообещающие жаркие пошлости, при этом прижимаясь всем телом и тем самым каменным стояком, разумеется, это будет иметь куда больший эффект, чем простые уговоры, ведь мои предательские мысли практически мгновенно свернули на кривую дорожку, ведущую прямиком к нему в шорты.

Но я все ещё пыталась хоть немного сохранить лицо и не пасть жертвой его колдовских чар слишком быстро, хоть уже ощущала, как безбожно частит сердце и сбивается дыхание, ведь слезать с меня Чонгук явно не собирался.