Моя умница

Глава 206

Розэ все ещё чувствовала себя немного пьяной после долгих, страстных и невыносимо чувственных ласк в водопаде и так неожиданно прозвучавших признаний в любви, но счастливая улыбка не сходила с ее губ всю дорогу до дома.

И когда они вечером сидели на берегу океана у разведённого Чонгуком костра, она всё ещё играла на ее губах.

Он встал, чтоб подбросить в огонь сухих веток, и с улыбкой произнес:

--- Какой сегодня прекрасный вечер, правда, малышка? Я хочу задержаться здесь подольше... А ты что скажешь? --- но, не услышав ответа, обернулся к ней, и, заметив, каким расфокусированным взглядом она смотрит в разгорающийся все ярче огонь, опустился рядом с ней и с улыбкой шепнул:

--- О чем ты задумалась, русалка?

Розэ невольно вздрогнула, словно только сейчас очнувшись от своих мыслей, и повела хрупкими плечами, а Чонгук, заметив, что они уже начали подрагивать, стянул с собственных длинный темно---синий плащ и укутал ее в него, как младенца в пеленку, невольно усмехнувшись от этой мысли.

Розэ немного смутилась от такой трогательной заботы, но затем благодарно улыбнулась, переводя на капитана бескрайний, как постепенно темнеющее над ними вечернее небо, сапфирово-- синий взгляд, и тихо произнесла:

--- Я все ещё думаю о том, что... Произошло между нами у водопада...

Капитан задумчиво улыбнулся, заправив ей за ушко шёлковую золотую прядь, и тихо выдохнул:

--- Ах вот оно что...

Розэ кивнула, отводя глаза, и так же тихо добавила, больше не глядя на него:

--- Сегодня мы... признались друг другу в чувствах, и теперь я... Чонгук, я безумно счастлива... Ведь я... даже мечтать не смела, что ты первым скажешь мне о любви...

Он нежно погладил ее по щеке, пылающей под его пальцами то ли от жара огня, то ли от вновь накрывшего ее смущения, и, неотрывно глядя ей в глаза, тихо спросил:

--- Почему, златовласка? Ты создана для любви... и поверь мне, мужчины готовы биться на дуэлях за одну лишь улыбку такой красавицы, как ты. Так почему же тебе было так трудно поверить в то, что я влюблюсь в тебя, как мальчишка, и первым признаюсь в этом?

От его слов Розэ смутилась ещё больше, ведь Чонгук всегда говорил о таких деликатных вещах настолько свободно и прямо, что она до сих пор не могла к этому привыкнуть, хоть и невольно завидовала его смелости.

Но, будучи таким смелым и прямолинейным, он ждал того же и от других людей, и от нее, в том числе, от нее... в первую очередь, и потому ей не оставалось ничего другого, кроме как сказать ему правду. И она уже почти решилась это сделать, но, не выдержав интенсивности его прожигающего насквозь пристального взгляда, все же отвела глаза, кусая губы, и едва слышно прошелестела:

--- Просто... меня никто никогда не любил... даже родная мать хотела... продать меня подороже, как вещь, чтобы обеспечить себе безбедную старость, а ты... Ты ведь поначалу тоже хотел... сделать меня всего лишь своей игрушкой для постельных утех, вот я и...

Сердце капитана неприятно кольнуло от заслуженной вины, и он сжал зубы, мысленно обругав себя последними словами, а затем порывисто притянул тихонько ойкнувшую Розэ к себе и нежно коснулся губами ее виска, глухо выдохнув:

--- Прости меня, моя хорошая... Я признаю, что поначалу вел себя, как последний мерзавец и тот самый неотёсанный мужлан, которым ты меня считала, но... теперь ведь ты уже обо мне так не думаешь... правда?

Капитан не знал, почему ему так важно было услышать отрицательный ответ, но в ожидании него даже дышать перестал, как в ожидании смертного приговора.

Но Розэ вовсе не собиралась казнить его упреками и обвинениями и лишь мягко улыбнулась, потянувшись к его лицу, и, погладив по щеке, мечтательно шепнула:

--- Ну что ты... Я никогда... и не считала тебя неотесанным мужланом.

--- Вот как? --- капитан удивлённо вскинул брови, кусая губы, чтоб не засмеяться от какого-то совершенно иррационального облегчения, накрывшего его, как волна, но, тем не менее, позволившего, наконец, снова свободно дышать, а Розэ кивнула и снова спряталась у него на груди, прошелестев едва слышно, словно не хотела, чтоб он ее услышал:

--- На самом деле... я влюбилась в тебя с первого взгляда, как только увидела на палубе... Ты был... такой статный и красивый... хоть и напугал меня... просто до чёртиков... Бессовестный бандит!

Чонгук тихо засмеялся, уткнувшись ей в волосы, и, погладив ее по плечам и поцеловав в пушистую светлую макушку, дразняще шепнул:

--- А сейчас... уже не пугаю?

--- Пугаешь, --- честно призналась Розэ, прикусывая губы и поднимая на него открытый взгляд широко распахнутых глаз маленького беззащитного олененка, и сердце капитана дрогнуло и сжалось от нежности к этой хрупкой малышке, которую он давно уже сам себе поклялся защищать всеми силами абсолютно от всего, что могло ей навредить, даже... от самого себя... и, наклонившись, он невероятно нежно коснулся ее лба тёплыми губами, хриплым от обуревавших его чувств голосом шепнув:

--- Не бойся, милая. Ничего больше не бойся рядом со мной. Я никогда не сделаю тебе больно, слышишь? Никогда. Ты... Веришь мне?

Розэ шумно выдохнула, утыкаясь холодным носиком в его теплую шею, и обняла его в ответ так же крепко, шепнув:

--- Верю, мой капитан... и теперь мне с тобой очень хорошо и спокойно, но... когда любовь только зарождается... она похожа... на рассвет. Все так красиво и нежно... и кажется, что это будет длиться вечно... но... закат все равно неизменно наступает в срок... Как бы нам ни хотелось замедлить его приход... так и у каждой любви есть свой... закат. И это... Меня печалит...

Чонгук притянул ее ближе к себе, укрывая в своих объятиях от вечерней прохлады, и, прижавшись щекой к ее мягким волосам, тихо произнес, задумчиво глядя вдаль:

---- Но солнце ведь... все равно восходит каждое утро, птичка... Так и любовь... никогда не кончается.

Розэ тихонько вздохнула, прижимаясь к его горячей груди и греясь теплом его сильного крепкого тела, что согревало лучше пламени костра, и прикрыла глаза, вслушиваясь в спокойный и уверенный стук его--- такого же горячего сердца, отчаянно желая верить в то, что он прав.

А Чонгук зарылся длинными чуткими пальцами в ее распущенные золотые волосы и, нежно погладив по затылку, с улыбкой шепнул:

--- Не думай о грустном, малышка. И не печалься заранее о том, что ещё не произошло. Пути Господни неисповедимы... Никто не знает, что ждёт его в будущем. Видишь?.. Ещё неделю назад я и помыслить не мог о том, что мне в руки приплывет такое сокровище, но сейчас ты здесь, и я... уже не представляю своей жизни без тебя...

Услышав это, Розэ подняла голову, удивлённо взглянув на него, явно не веря в то, что он только что сказал, и тихо прошептала:

--- Я...сокровище?

Чонгук тихо вздохнул, любуясь ее хрупкой, утонченной, какой-то совершенно нездешней красотой и изяществом, вновь убеждаясь в своей правоте, и, притянув ее к себе за затылок, мягко коснулся губами ее лба, прижавшись к нему своим и выдохнув без малейших колебаний:

---- Да, милая... самое настоящее. Ты --- моя бесценная жемчужина. И отныне я буду беречь тебя, как свою самую большую драгоценность. Но такой редкой жемчужине нужна достойная оправа... и я дам тебе абсолютно все, что пожелаешь.

Розэ хотела сказать ему, что у нее и так уже есть все, о чем она даже мечтать не смела всего неделю назад, но, утонув в его темном, пронзительном и невыносимо ласковом взгляде, затихла, зачарованно глядя на своего капитана. А он ласково улыбнулся, погладив ее по щеке, и тихо выдохнул, глядя ей в самую душу, доверчиво распахнутую ему навстречу:

--- Ты никогда больше не будешь ни в чем нуждаться, моя хорошая. Отныне я всегда буду заботиться о тебе, любить и оберегать тебя, ведь... больше всего на свете я хочу приручить тебя, сделать зависимой от моих рук и губ... Навсегда привязать к себе... Хочу, чтобы ты осталась со мной по своей воле... чтобы ты сама не захотела уходить... И я хочу знать лишь одно. Ты позволишь мне это, малышка? Останешься со мной по доброй воле? Доверишься мне?