Страница 468 из 592
И когда она окончательно расслабилась, покорно обмякнув в его руках, и прикрыла глаза, выгибаясь навстречу его неторопливым ласкам, его жаркий развратный шепот обжёг ее шею и слух глухим и бархатно--- хриплым:
--- И мой член внутри...
Святые небеса...
Розэ готова была поклясться, что ее кровь превратилась в кипящую лаву от его бесстыдной и совершенно возмутительной прямолинейности, но... у нее больше не было сил ни смущаться, ни возмущаться, ведь... она была окончательно и бесповоротно покорена им.
Окончательно и бесповоротно влюблена...
И Чонгук видел это в ее широко распахнутых ему навстречу глазах, которые закрылись лишь в тот момент, когда он жадно накрыл ее губы своими, словно ставя точку в этом разговоре и окончательно утверждая свои права на нее.
Ее тело, сердце и душу...
...и, к счастью, его гордая русалка больше не возражала...
Да и слова им были больше не нужны, ведь вместо них говорили ласкающие губы и кончики подрагивающих пальцев...
...В ту ночь Чонгук окончательно потерял себя в ней... Покорно сдался в плен своей морской колдуньи, признав себя ее преданным слугой.
Но он и не думал роптать, ведь и колдунья была довольна и околдованный...
Мягко целуя и сминая ее податливые губы своими, он распалялся все сильнее, пьянея все больше с каждой секундой от их персиковой сладости и невозможной мягкости, а то, как отзывчиво она реагировала на его откровенные ласки, как сама прижималась к нему всем телом и искала в полутьме его губы, просто сводило его с ума.
Чонгук никогда не верил в судьбу.
Но готов был пересмотреть свои многолетние убеждения и наконец поверить, ведь сейчас его судьба дрожала в его руках, изнывая от желания, сжигающего их обоих изнутри.
Эта хрупкая малышка действительно была его судьбой.
Он знал это с той самой минуты, когда их глаза впервые встретились, скрестившись взглядами, как шпаги в поединке.
Но капитан, хоть и был искусным фехтовальщиком, впервые так сильно желал поражения от ее руки, ведь в этом поединке не могло быть проигравших.
Его горячие губы скользили по ее хрупкому телу, целуя все соблазнительные округлости и изящные изгибы, а бережные ладони ласкали нежную шёлковую кожу едва ли не с благоговением, и Чонгук как в бреду шептал, как сильно хочет ее, упиваясь ее стонами, что стали ещё громче и откровеннее, когда он наконец мягко проник в хрупкое, сводящее его с ума тело, накрывая ее губы жадным собсвенническим поцелуем и буквально вжимая в кровать.
Она уже была восхитительно влажной и податливой, и с готовностью приняла его в свои объятия, и шелковые стенки обхватили его, как тугая шелковая перчатка, заставляя едва ли не рычать от наслаждения и вызывая безумное желание затрахать ее до беспамятства, но... Он всё ещё каким-то чудом сдерживался, ведь помнил, что ей может быть больно, и потому давал время привыкнуть к нему и расслабиться и вскоре был вознагражден за терпение, ведь Розэ сама притянула его ближе и стала подаваться бедрами навстречу его мягким плавным толчкам.
Они двигались в идеальном чувственном ритме, как мягко и неспешно накатывающие на берег волны... и это было... так прекрасно и завораживающе, что Чонгук совершенно выпал из реальности.
Он впервые не спешил ускоряться, чтоб скорее получить разрядку, наоборот... Ему хотелось растянуть эти минуты блаженства на долгие часы, и он откровенно любовался лежащей под ним девушкой, что так самозабвенно отдавала ему всю себя, и сейчас он просто наслаждался каждой секундой, проведенной в нежных объятиях его русалки, персиковой сладостью манящих губ и трепетом ее длинных ресниц.
И капитан готов был поклясться, что ему никогда в жизни ещё не было так хорошо в постели с женщиной.
Но это была его женщина.
Он чувствовал это на каком-то потустороннем, глубинном уровне, и потому именно с ней все ощущения обострялись в разы, заставляя его глухо стонать и все крепче прижимать ее изящное тело к себе.
Чонгук мог бы продолжать этот чувственный танец всю ночь, то ускоряясь, то снова замедляясь, меняя темп на темп и угол на угол и наслаждаясь ласкающей его слух музыкой ее тихих стонов, но когда Розэ совсем забылась и осмелела настолько, что сама шепнула в его улыбающиеся губы:
--- Пожалуйста, Чонгук ... быстрее... --- понял, что можно больше не сдерживаться, и полностью отпустил себя, давая ей именно то, чего она хотела... и пока в темной каюте посреди бескрайнего океана звучало ее задыхающееся "мой капитан...", ничто больше не имело значения... и Чонгук готов был отдать все, что у него было, лишь бы она всегда смотрела этим влюбленным взглядом только на него...