Страница 442 из 592
--- Ах вот оно что... Ну тогда понятно, что тебя так возмутило... ты права, малышка... и имеешь полное право злиться... на прошлого меня.
Я улыбнулась, накрывая его руку своей, и дразняще шепнула:
--- Хорошо, что и ты наконец научился признавать свои ошибки. <i>Лучше поздно чем никогда</i>, правда, Чонгу?
Он на это лишь закатил глаза, весело хмыкнув, а затем прижался своим лбом к моему, легонько боднув, как нахальный кошак, и, пряча лукавую ухмылочку в уголках своих дерзких губ, на полном серьёзе заявил мне:
--- Признаю, тот патлатый капитан действительно был не прав, ибо принуждать девушку к сексу --- это последнее дело, но, если тебе станет легче, то в этой жизни ты отплатила мне той же монетой, ведь... свой первый раз ты с меня фактически стребовала <i>шантажом и угрозами.</i>
От услышанного у меня аж глаза на лоб полезли, едва не скрывшись в волосах, и я оскорбленно зафырчала, снова начиная заводиться и поражаясь, как можно было так "изящно" перевести стрелки на меня, и стукнула его по руке, припечатав:
--- Это другое!
Но эта наглая кошара лишь хрипло засмеялась, откидываясь на спину и с наслаждением вытягиваясь во весь свой почти двухметровый рост, отчего я едва не навернулась с его крепких бедер, а затем бросила на меня лукавый смеющийся взгляд из-под длиннющих пушистых ресниц и томно мурлыкнула:
--- Да неужели?
--- А разве нет? Нашел с чем сравнивать!
Я возмущенно фыркнула, на этот раз стукнув его в плечо и вложив в это все кипящее внутри негодование, но снова вызвала только очередную волну теплого смеха, и Чонгук лишь беззаботно пожал плечами, с дерзкой улыбкой заявив мне:
--- Но итог ведь один и тот же. Мы оба получили желаемое, Бэмби.
И... у меня снова закончились аргументы.
И осталось лишь то же, что и всегда, когда у меня в споре с этим флибустьером заканчивались аргументы.
--- Ты... Ты просто бессовестный, знаешь? --- припечатала я уже, наверное, в стотысячный раз, но мои губы уже дрожали от тех усилий, которые я прикладывала для того, чтобы скрыть упорно лезущую на них улыбку.
И Чонгук, разумеется, тоже это прекрасно видел и потому не преминул подразнить меня, довольно усмехнувшись и шепнув:
--- Знаю, малыш... я стараюсь. И раз уж я в прошлом был пиратом, то мне сам бог велел быть таким. Но ты ведь... все равно меня любишь... правда?
И на этом любой наш спор заканчивался, так как, услышав его тихий и немного неуверенный голос, я тут же смягчилась, поняв, что окончательно проиграла эту извечную битву, и нежно поцеловала любимого в губы, шепнув:
--- Конечно люблю, дурашка. Никогда в этом не сомневайся...
--- Не буду, детка... --- услышав именно то, что хотел, Чонгук довольно муркнул и потерся носом о мой нос, заключая в теплую ловушку своих объятий, и тихо выдохнул, глядя мне в самую душу своими пронзительными колдовскими глазами, --- И я ненавижу говорить "я тебя тоже", но... Я тебя тоже люблю. Безумно. Ты навсегда моя, олененок. И я всегда буду рядом... Во всех жизнях и временах, слышишь?
Мне показалось, что даже само время словно застыло, вслушиваясь в его тихие слова, что звучали, как... <i>клятва</i>, и меня пробрало взволнованной дрожью до самых костей, ведь я уже тогда знала, что ...<i>все так и будет...</i> ведь мой нахальный брюнет <b>всегда</b> получал то, что хотел.
И всегда сдерживал свои обещания.
И я, в общем --то, не имела ничего против, но все равно решила немного разбавить неожиданную торжественность и даже некую потусторонность этого момента и, помотав головой, чтоб стряхнуть это наваждение, упрямо заявила ему:
--- Я тебя больше.
Темная бровь вызывающе выгнулась вместе с вкрадчиво хриплым:
--- Хочешь поспорить?
--- В этом ты меня не переспоришь, даже не надейся! --- со смехом заявила ему я, но Чонгук, похоже, и не собирался этого делать и лишь обнял меня крепче, притягивая к себе за затылок, и мягко коснулся моих губ своими, шепнув в них:
--- Это единственное, в чем я и не хотел бы спорить с тобой, малыш. Но, похоже, есть ещё кое-что, что никогда не изменится... --- улыбнулся он и добавил, --- ... ты во всех жизнях будешь меня воспитывать.
Я шумно вздохнула и виновато прикусила губы.
--- Прости... меня снова занесло, да?
Чонгук тихо рассмеялся и покачал головой, мягко целуя меня в лоб:
---- Не волнуйся, детка... как бы сильно ты не ворчала и не фыркала на меня, это никогда не изменит моих чувств к тебе... и я во всех жизнях буду тебя любить... моя... бесценная жемчужина...
<i>...Бесценная жемчужина...</i>
Меня аж током прошибло от его тихих вкрадчивых слов, ведь то же самое он говорил мне... во сне... <i>в той, другой жизни...</i>
Мои глаза потрясенно расширились, и, заметив это, Чонгук нахмурился, обнимая мое лицо тёплыми ладонями, и взволнованно шепнул, придвигаясь ближе ко мне:
--- Что такое, Бэмби?
--- Твой корабль!
--- Мой... корабль?.. --- хмурая морщинка между его выразительными бровями стала четче, но я не стала заострять на этом внимание и воскликнула, хватая его за руки и сжимая широкие запястья, сама не понимая, почему мне было жизненно важно сообщить ему о том, что:
---- Он назывался "Черная жемчужина"!
Мои глаза наверняка горели лихорадочным возбужденным блеском, видимым даже из космоса, и Чонгуку, похоже, стало уже не до шуток, когда он тихо выдохнул:
---- Да ладно...
Какое-то время мы смотрели друг на друга: он -- со смесью тревоги и недоверия, а я --- отчаянно желая убедить его в том, что я не сошла с ума и все это не было всего лишь ничего не значащим бредом, и спустя несколько бесконечно долгих минут Чонгук всё-таки сдался первым, со вздохом притягивая меня к себе, и, поцеловав меня в лоб, мягко шепнул:
--- Вижу, нам действительно нужно к гипнотерапевту.
Я вздохнула.
--- Хорошо, что не к психотерапевту...
Чонгук уткнулся мне в шею с тихим смешком, погладив меня по спине, и успокаивающе проворковал:
---- Поверь, малышка, туда нам ещё рано.
--- Очень на это надеюсь...
Я снова вздохнула, пытаясь наконец перестать думать об этом непонятном и так сильно растревожившем меня сне, и Чонгук, безошибочно чувствуя, что меня снова нужно спасать от самой себя, тут же решил <i>благородно прийти на помощь своей даме в беде.</i>
Его горячие ладони легли мне на бедра, мягко сжимая и настойчиво придвигая меня ближе к нему, и он хрипло шепнул мне в губы, прежде чем накрыть их своими и больше не позволяя думать ни о чем и ни о ком, кроме него:
--- Не волнуйся об этом больше, любимая... обещаю, мы непременно выясним, что это был за сон, но сейчас... Я сам устрою тебе сеанс терапии... --- голос моего тигра превратился в хриплое томное мурлыкание и он с силой сжал мои бедра, буквально вжимая меня в свое горячее обнаженное тело, и я едва слышно шепнула внезапно пересохшими губами, зачарованно глядя в темные колдовские омуты любимых ласковых глаз и утопая в них без единой надежды на спасение:
--- Какой... терапии, Чонгу?
Темная бровь изогнулась так многозначительно, что я знала ответ ещё до того, как он сорвался с его грешных бархатных губ:
--- Секс--- терапии, малышка... И я очень надеюсь... что после нее ты забудешь обо всех моих прошлых я, которые чем-то тебя обидели... иди ко мне, сладкая... я сделаю так, чтобы ты больше не думала ни о ком, кроме меня. Не хочу делить тебя ни с кем, любимая... В твоем сердце и мыслях... всегда должен быть только я...
<i>И разве могло быть по-другому, когда он так настойчиво заполнял их все собой?..заполнял...<b>всю меня</b>... собой?..