Страница 428 из 592
---- А теперь держись за меня, малышка.
Она рвано выдохнула, чувствуя, как от вновь вернувшегося волнения начинают дрожать пальцы, но затем послушно обняла его за плечи и прикусила губы, которые он спустя секунду вновь накрыл своими, так же, как и все ее изящное тело своим --- невыносимо горячим и сильным... и ее сердце сорвалось в сумасшедший галоп, а думать стало совершенно невозможно, когда он уверенно раздвинул коленом ее ноги и лег между ними, а затем то самое --- твердое и горячее, что она уже ощутила, когда он так страстно целовал ее в теплой воде, но теперь словно ставшее ещё больше и длиннее, скользнуло по внутренней стороне ее бедра и уверенно проникло внутрь ее дрожащего от волнения и предвкушения тела.
Она сжалась вокруг него, неосознанно сопротивляясь этому бесцеремонному вторжению и не пуская его дальше, но Чонгук был уже не в том состоянии, чтоб принимать отказы или вежливо уговаривать; он просто взял то, что считал своим, то, что теперь принадлежало ему по праву, и не собирался отступать, пока не присвоит себе ее всю, до кончиков длинных золотых волос и пушистых ресниц... ее сердце, ее душу, ее мысли и даже ее сны, что теперь всегда будут только о нем...
Прижимая ее к себе с какой-то отчаянной жадностью, капитан буквально насиловал ее губы, сминая их своими лихорадочно---горячими, собственническими поцелуями, заставляя концентрироваться лишь на нем и той мягкой настойчивости, с которой он постепенно проникал в ее нетронутое тело, мучительно медленно погружаясь в эти манящие, как песнь сирены, влажные и жаркие глубины его личного океана, которым была она.
<i>...Всегда... только... она.</i>
Но затем ощущение мягкого давления внезапно сменилось резкой болью, и Розэ тихо застонала, зажмурившись и чувствуя, как Чонгук тоже замер, тяжело дыша, а затем хрипло выдохнул ей в висок:
---- Прости, маленькая. Я не хотел делать больно, но ты... слишком узкая. И сопротивляешься, не пуская меня внутрь. Расслабься... просто... Расслабься, хорошо?.. не бойся... ты у меня умница... и больно больше не будет... обещаю...
Он нежно погладил ее по щеке, стирая непрошенные слезы, а затем вновь нашел ее дрожащие губы, накрывая их своими долгим, нежным и словно извиняющимся поцелуем, и, ощутив, что она наконец немного расслабилась и перестала так судорожно сжиматься, сопротивляясь его вторжению, снова мягко толкнулся внутрь и наконец вошёл до упора с глухим стоном, что отозвался в ее теле сладкой дрожью.
--- Вот так, златовласка... теперь ты моя... только... моя... --- он порочно усмехнулся, нависая над ней горячей монолитной скалой, и мягко приказал, глядя ей в самую душу пронизывающим до дрожи жгучим взглядом, --- Дыши, малышка.
Но после этого дышать стало практически невозможно, ведь он начал неспешно двигаться, неотрывно глядя в сверкающие сапфировые омуты, раскачивая ее тело плавными, медленными, мягкими толчками, терпеливо давая привыкнуть к нему и ещё больше расширяя, наполняя и окутывая собой, и, не в силах больше выносить этот пронизывающий до дрожи, жадный, присваивающий взгляд, что был темнее и глубже самой глухой полночи, Розэ вскоре сама нашла его губы, притягивая к себе и покорно принимая в свое тело и... В свое сердце.
Чонгук ответил на ее зов сразу же, не раздумывая, словно ждал этого всю свою жизнь, и сам покорно сдался в плен, жадно сминая податливые сладкие губы его русалки своими --- настойчивыми и обжигающе--- горячими, заменяя ей кислород своими топкими поцелуями и утягивая за собой на самое дно, словно это он был хозяином в ее подводном царстве, но затем немного отстранился, снова позволяя ей дышать, и, прижался своим горячим лбом к ее, тяжело, часто дыша и словно пытаясь обуздать бушевавшую внутри бурю.
– Смотри на меня, златовласка... Я хочу, чтобы ты всегда... смотрела только на меня... --- завороженно прошептал капитан, глядя на то, как Розэ прикусывает губы, пытаясь сдержать рвущиеся наружу стоны, и утопая в бездонном сапфирово---синем омуте ее широко распахнутых ему навстречу глаз.
А затем их губы снова нашли друг друга, словно магниты, что не могли долго оставаться порознь, и лишь спустя целую вечность капитан спустился мягкими поцелуями вниз по ее нежной шее, убирая с нее длинные золотые волосы и лаская изящные ключицы и часто вздымающуюся грудь, словно созданную для его ладоней, постепенно ускоряя темп и чувствуя, как девушка под ним начинает дрожать и прогибаться, неосознанно пытаясь прижаться к нему ещё ближе.
И снова глаза в глаза... навсегда присваивая ее себе и отдавая ей взамен всего себя, делая этот прекрасный, полный чистейшего наслаждения момент частью их бесконечной вечности... и утягивая ее за собой во тьму долгих, нежных, синих ночей... всех тех, что у них ещё будут...
И Чонгук ни минуты не сомневался, что его любимая златовласка последует за ним, как следовала всегда, доверчиво вложив свою хрупкую ладонь в его...снова и снова... из жизни в жизнь... из вечности в вечность...
А пока... их первая <i>в этой жизни</i> ночь все длилась и длилась, превращаясь в бесконечность ласк и поцелуев, и Розэ уже не сдерживала громких стонов, метаясь под ним на смятых простынях и судорожно хватаясь за его напряжённые сильные плечи, неосознанно впиваясь в горячую загорелую кожу ноготками, и сам капитан уже дышал тяжело и рвано, с огромным трудом проталкивая в лёгкие раскаленный воздух и чувствуя, как все его тело стремительно охватывает знакомый жар, кипящий под кожей, словно обжигающая лава.
Но его златовласка... Была настоящей колдуньей... И он больше не принадлежал себе.
В ней было так узко и влажно, так невероятно горячо и тесно, что Чонгук понимал, что долго не продержится, но, как истинный джентльмен, хотел сначала доставить удовольствие своей леди, и потому немного замедлился, склоняясь над ней и невыносимо мягко касаясь ее приоткрытых и уже немного припухших губ своими.
Но Розэ, к его удивлению и восторгу, нетерпеливо застонала и повела бедрами, приподнимая их, и сама подалась ему навстречу, буквально требуя продолжения, и Чонгук удовлетворенно усмехнулся, понимая, что это хрупкая куколка вскоре станет настоящей ненасытной тигрицей в постели, и, разумеется, не имел ничего против.
Но, ощутив, как сильно она сжала его внутри, решил, что у них ещё будет предостаточно времени, чтобы насладиться долгими ласками, а сейчас он уже и сам был на пределе и едва сдерживался, чтоб не кончить от того, как сильно она сжималась вокруг него и как беспомощно ---сладко стонала его имя.
--- Посмотри на меня, златовласка... --- хрипло шепнул капитан, обнимая ее лицо ладонями и наклоняясь к ней так близко, что они практически дышали одним дыханием.
Розэ послушно распахнула ресницы, тут же наталкиваясь на затуманенный взгляд золотых тигриных глаз нависающего над ней опасного хищника, но в этот раз не отвела глаза, не испугалась, а зачарованно застыла, жадно впитывая то, что видела перед собой, ведь такой Чонгук:
растрёпанный, тяжело дышащий, со сверкающими темным колдовским огнем глазами был... прекрасен.
Распаленный до предела, и, так же, как и она, балансирующий на краю пропасти, он больше не пугал ее, а наоборот, завораживал, и теперь... <i>с ним, </i> она уже ничего не боялась.
И потому протянула руку, нежно отводя с его покрытого испариной лба мягкие темные волосы, и едва слышно шепнула:
--- Ты... такой красивый...
Услышав это, капитан замер, а затем усмехнулся уголком своих дерзких губ, и поймав ее хрупкую ладошку, уже собиравшуюся соскользнуть с его щеки, прижал к улыбающимся бархатным губам и хрипло мурлыкнул:
--- А поначалу даже смотреть на меня не хотела...