Страница 31 из 33
— Я здесь, с тобой, родная, — глухо шепнул он, укачивая ее в своих объятиях, как маленькую. — Я тебя держу. И пока ты со мной — ты в безопасности. Сила не управляет тобой. Ты — управляешь ею. Через меня.
И — это сработало.
Чужие мысли в ее бедной голове постепенно начали затихать.
Так, как будто беспокойный шумный океан наконец нашёл свой тихий берег.
Она вцепилась в его рубашку дрожащими пальцами так крепко, будто без него просто исчезнет... И наконец позволила себе просто... Дышать.
С ним. Благодаря ему. И только ради него.
***
Но после этого срыва они стали происходить все чаще и каждый новый был страшнее предыдущего.
Каждый флэшбэк был хуже предыдущего.
Одно случайное прикосновение к кому-то на улице — и она видела, как ломала человеку шею, не моргнув даже.
Какой-то неожиданно громкий звук — и перед ее глазами вновь всплывала кровь на асфальте.
Чужая злость — и она теряла контроль.
Однажды ночью она проснулась с криком.
Сама их комната вибрировала, а спустя всего мгновение настольная лампа на прикроватной тумбочке просто... треснула.
Стекло пошло паутиной мелких, как волоски, трещин, а затем... разлетелось на мельчайшие острые осколки, усеявшие пол алмазной пылью.
— НЕ ПОДХОДИТЕ! Не подходите ко мне! — она забилась в угол, глядя сквозь Чонгука так, будто он был ещё одним экспериментатором, издевавшимся над ней.
— Розэ, — он подошёл к ней максимально медленно, подняв ладони вверх так, чтобы она их видела и понимала, что он совершенно безоружен и не причинит ей никакого вреда. — Это я. Это я, малышка. Твой Сэнсэй.
— Нет… — она зажала голову между ладоней, по-прежнему не узнавая его. — Я убила их… Я слышала... Слышала все, что они думали, когда умирали… Я не человек… я монстр... Чудовище... Самое настоящее...
Она шептала этот бессвязный бред и с каждым ее словом ее сила рвалась наружу — неконтролируемо, болезненно.
Чонгук наконец подошёл вплотную к ней.
— Тогда смотри.
Он встал на колени перед ней.
— Если ты монстр — тогда просто убей меня. Прямо сейчас. А если нет… — он поднял на неё взгляд, полный затаенной боли и любви, — тогда доверься мне. Доверься, как раньше, моя девочка... И позволь помочь тебе.
Она задохнулась от ужаса, отползая от него все дальше.
— Ты с ума сошёл?!
— Нет, — тихо шепнул он, не сводя с нее темных внимательных глаз. — Я твой якорь, любимая. Помнишь, что я сказал тебе в оранжерее? Если ты уйдёшь — я пойду с тобой. Куда угодно. Даже на самое дно. Даже в ад. Но я не отпущу тебя больше никуда одну, слышишь? Теперь только вместе. До самого конца, каким бы он ни был.
Он медленно взял её дрожащие ледяные руки в свои и положил их себе на грудь - горячую, почти обжигающую, прямо над сердцем, что сейчас сходило с ума и буквально разрывалось от ее боли, которую он ощущал так же остро, как свою собственную, если не острее, ведь сейчас у него на глазах страдало самое дорогое для него существо во всей вселенной. А он ничего не мог сделать, чтобы облегчить ее боль.
- Что ты делаешь? - дрожащими губами прошептала она, глотая горячие соленые слёзы. Он мягко улыбнулся, накрыв ее хрупкую ладонь своей, большой и сильной.
- То, что нужно, чтобы ты успокоилась. Чувствуешь? Это мое сердце. И оно бьётся только для тебя, котенок. Держись за это. Держись за меня. И я никогда не позволю тебе сорваться в пропасть. Верь мне. Верь в нас, родная. - глухо, на выдохе, с надрывом выдохнул он, не выпуская ее мокрый от слез взгляд из плена своих ласковых темных глаз.
И ее сила... Наконец отступила.
Она рухнула к нему в объятия, рыдая, вцепившись в него, как в свою последнюю реальность. Последнюю надежду.
Последний якорь.
И последнее спасение.
— Я боюсь, Чонгук… — глухо шептала она. — Без тебя я просто... теряю себя… и мне... так страшно... Так безумно страшно, родной...
— Я никуда не уйду, — ответил он, прижимая её к себе так крепко, будто хотел просто вплавить ее в себя. — Ты моя ответственность. Мой грех. Мой выбор. И моя... единственная любовь. Без тебя меня просто нет, любимая. Ты мое все.
И она наконец поверила ему всем сердцем. Полностью и безоговорочно.
И его любовь стала ее личной религией.
***
Они больше не делали вид, что ничего не изменилось. Ведь теперь изменилось буквально все.
Она спала, уткнувшись ему в шею — только так кошмары отступали.
Он позволял ей держать его за руку, когда начинались приступы.
Он говорил ей команды — те самые, старые, запрещённые.
— Смотри на меня.
— Дыши со мной.
— Только со мной.
И её сила слушалась.
Слушалась только его голоса, его приказов, как в далёкие смутные времена, когда он все ещё был строгим наставником, а она - всего лишь очередным новобранцем, причем чрезвычайно строптивым и неуправляемым.
Это было неправильно.
Опасно.
Непростительно.
Но только рядом с ним она оставалась... собой.
— Ты привязал меня к себе, — однажды прошептала она. — Как в Отделе…
Он долго молчал.
— Да, — честно сказал он. — Но не для того, чтобы сломать тебя, милая. А для того, чтобы спасти.
Она подняла на него глаза.
— А если я больше... никогда не смогу без тебя?
Он наклонился и коснулся её лба своим, тихо шепнув:
— Тогда я буду рядом столько, сколько потребуется. Хоть всю жизнь, котенок.
И эти простые искренние слова перевернули весь ее мир.