Страница 32 из 33
Часть 18
Чонгук никогда не был «просто эмпатом».
До Отдела он был медиатором.
Его дар заключался не только в чувствовании эмоций, но в их перепрошивке.
Он мог забирать боль, не разрушая личность,
усиливать волю,
делать страх управляемым,
соединять людей в резонанс.
Его использовали в зонах особо горячих конфликтов, при переговорах, при массовых паниках.
Он был тем, кто держал мир от срыва.
Пока не понял одну простую вещь: если он полностью раскроется, он сможет не просто чувствовать — он сможет переписывать эмоциональную реальность.
Отдел увидел в этом угрозу.
Его не сломали.
Его ограничили.
И Розэ была первой, с кем его дар начал пробуждаться снова.
И это... Была угроза планетарного масштаба.
Он понял это сразу же после нападения агентов отдела после их побега, но все ещё какое-то время надеялся, что все не так страшно.
Но затем...
Это произошло не во время приступа.
Это случилось в тишине.
Ночью.
Когда город спал.
Когда даже мысли людей за стенами стали редкими и ленивыми.
Розэ сидела на полу, прислонившись спиной к кровати Чонгука. Она не спала — боялась закрывать глаза. После последнего срыва ей казалось, что если она уснёт, то уже не вернётся.
Чонгук сидел рядом, спиной к стене, вытянув свои красивые длинные ноги. Его ладонь покоилась на её светлой пушистой макушке — тяжёлая, тёплая, реальная.
— Ты снова дрожишь, зайка...— тихо сказал он. - Почему?
— Потому что… — она сглотнула. — Сегодня всё иначе. Я чувствую… как будто внутри меня... больше нет стен.
Он напрягся, придвигаясь ближе к ней.
— Опиши. Расскажи мне все, что ты сейчас чувствуешь, котенок. - мягко приказал он, и в его голосе снова зазвучали старые, давно забытые, но такие знакомые стальные нотки строгого наставника, приставленного к ней отделом, которому она чисто из вредности дерзила буквально на каждом шагу, но только потому что... Влюбилась в него без памяти с самого первого взгляда и это был единственный способ заполучить его драгоценное внимание.
Глупая... Если бы она только знала, что он влюбился в нее ещё раньше, то не прилагала бы столько усилий, чтобы вывести высокого, мрачного и красивого из себя.
Губы девушки тронула едва заметная мимолётная улыбка от этих так внезапно нахлынувших воспоминаний, безумно дорогих ее сердцу, и она закрыла глаза, глубоко вздохнув.
И в этот момент что-то щёлкнуло.
Это был не взрыв.
Не боль.
А ясность.
Мир как будто раскрылся.
Она больше не слышала мысли — она чувствовала структуры.
Люди перестали быть шумом.
Каждый разум стал светящейся формой, со своей температурой, плотностью, ритмом.
— Чонгук… — её голос стал другим. Спокойным. Глубоким. — Я вижу.
— Что именно? - тихо спросил он, сжимая ее руку своей. Как заземление. Как якорь, которым и был для нее всегда.
— Всё. - просто ответила она и подняла голову.
Впервые с момента «обнуления» — без страха.
— Я чувствую город. Не как боль… а как дыхание. Я могу… — она нахмурилась, концентрируясь и словно пытаясь подобрать наиболее правильные слова для того, чтобы описать все, что чувствует в этот момент, — выбрать.
Она потянулась — осторожно — к ближайшему сознанию.
И не утонула.
Она просто коснулась его и тут же отпустила.
— Я могу открываться и закрываться, — прошептала она, потрясённо глядя на такого же потрясённого бывшего наставника. — Как дверь. Они не могут лезть внутрь, если я им этого не разрешу.
Чонгук медленно выдохнул, а затем наклонился к ней и мягко, но настойчиво приподнял её подбородок, хрипло выдохнув:
— Розэ… Посмотри на меня.
Она посмотрела.
И увидела его... полностью.
Не мысли — нет.
Глубже. Гораздо... Гораздо глубже...
И это было... Откровенно почти до неприличия... До полного обнажения не тела, а самой его души.
Она задрожала от того шквала эмоций, что он испытывал прямо сейчас. И они хлынули в нее мощным безудержным потоком.
Его страх потерять её.
Его вина.
Но самым сильным чувством, затмевавшим собой все остальное, была его любовь — тёмная, тяжёлая, взрослая... И невыносимо сладостная, как дорогое изысканное вино многолетней выдержки.
Его любовь была терпкой и обжигающей, но невыносимо пьянящей и вызывающей сильнейшую... пожизненную зависимость. И от нее внутри все горело, вспыхивая обжигающими искрами, заставляя ее буквально плавиться и тянуться к нему за новой дозой этих крышесносных и непередаваемо прекрасных ощущений.
Его любовь теперь текла в ее венах вместо крови и Розэ больше не хотела ничего менять.
Он потянулся ей навстречу, ментально притягивая ее ещё ближе к себе - так невыносимо, непозволительно близко, что это ощущалось даже интимнее и откровеннее, чем самый жаркий секс, ведь это было слияние не тел, а душ... И это уже стало для Розэ слишком.
Она ахнула, отшатнувшись, и испуганно распахнула глаза, тут же снова безоглядно утопая в его полночном колдовском взгляде. Таким обжигающим и до дрожи нежным взглядом ее сэнсэй смотрел лишь на нее.
Тогда... И сейчас.
И она была уверена, что он всегда будет смотреть так только на нее.
— Прости… я не хотела лезть так глубоко без спроса… - едва слышно прошептала она, чувствуя, как начинает гореть лицо. Но Чонгук лишь мягко улыбнулся, словно видел ее насквозь и прекрасно понял настоящую причину ее испуга. Просто такая интенсивная чувственность и страсть все ещё заставляли ее трепетать перед ним и бесшумно смущаться и он находил это совершенно очаровательным, но , чтобы не усугублять эту нереально смущающую для нее ситуацию ещё больше он снова притянул ее к себе уже наяву, укрыв и спрятав в своих объятиях от всего мира, и ласково шепнул, погладив ее по мягким светлым волосам:
— Всё хорошо, лапочка. Ты не нарушила границу. Ты просто… вернулась.
И тогда последний замок пал.
Воспоминания не хлынули — но они все встали на свои места.
Первый отдел.
Тренировки.
Команды.
Кровь.
Его сильные руки на её хрупких плечах.
Его спокойный ласковый голос, повторяющий, как мантру:
«Дыши со мной, маленькая. Просто дыши. Я всегда рядом».
Она всхлипнула — но не от боли.
— Я помню, — прошептала она. — Всё. Не обрывками. А... Целиком.
Комната вибрировала, но не разрушалась. И ее сила теперь текла ровно. Чисто.
— Я больше не боюсь, — сказала она и посмотрела ему прямо в глаза. — Потому что теперь я... Действительно не одна...
Он притянул её к себе, прижался лбом к ее лбу.
И окончательно утонул в ней, позволив себе наконец отпустить контроль полностью.
Так же, как и она.
И эта долгая ночь стала их общим безумием...
Сладостным... запретным... прекрасным и до дрожи правильным.
Ведь в эту бесконечную ночь, когда они снова и снова сплетались в единое целое на смятых простынях, все наконец было так, как и должно было быть всегда. И, на самом деле... То, что происходило между ними в полумраке синей спальни...
Это было даже лучше... чем в их самую первую ночь в заброшенном доме после того провального задания.
Лучше всех их ночей, что были до этого.
Ведь они словно... заново узнавали друг друга и каждый трепетный поцелуй и касание звучали, как:
" Я помню тебя. И я больше не отпущу. Никогда."
***
Сон после их долгих и невыносимо чувственных занятий любовью почти до рассвета был глубоким и безмятежным и все никак не желал отпускать Розэ из своих крепких обьятий, совсем как парень, спавший позади нее и крепко обнимавший ее даже во сне.