Моя умница

Всего пять слов, прозвучавших в ночной тишине... но, озвученные его хриплым полушепотом, они воспламенили мою кровь, заодно спалив дотла последние предохранители, отвечающие за благопристойность и благоразумие, и я послушно раздвинула ноги, как было велено, а Чонгук, оставив на моих приоткрытых губах очередной развязный, топкий, влажный, совершенно одурманивающий и лишающий последних крупиц воли поцелуй, резко опустился передо мной на колени... как на пляже, и... ох черт... Похоже, решил продолжить здесь то, что начал там, и вовсе не шутил, когда пообещал меня, кхм... Как следует распробовать.

Приподняв мою ногу и неотрывно глядя мне в глаза пронизывающим до дрожи, обжигающим, гипнотизирующим взглядом, он стал покрывать поцелуями каждый миллиметр кожи, начав от самой щиколотки и мучительно медленно поднимаясь приоткрытыми жаркими губами вверх.

И эта картина коленопреклоненного Чонгука была настолько... завораживающе горячей, что я не могла оторвать от него глаз, не зная, куда смотреть: то ли на его губы, неторопливо скользящие от моего колена вверх к бедру, то ли в глаза --- бездонные и завораживающие, как темные лесные озера, что были обманчиво спокойны на поверхности, но в их глубинах бурлили опасные подводные течения, способные утянуть на дно и оставить там навсегда.

Его губы, глаза и руки обжигали, заставляя меня плавиться и дрожать, и, не в силах выносить эту сладостную пытку молча, я запрокинула голову, прикрывая глаза от наслаждения и кусая губы, но с них все равно сорвался предательский стон.

Затем ещё один.

И ещё.

А затем сдерживать их стало практически невозможно, ведь вскоре я ощутила его горячее дыхание совсем рядом с...

--- Ты говорила, что твое белье тоже мокрое, да, малышка? Тогда... самое время его снять... --- хрипло мурлыкнул Чонгук, запуская новую волну сладостной будоражащей дрожи по моему позвоночнику и глядя на меня из-под ресниц таким томным и развращающим взглядом, что даже если то самое белье успело высохнуть по дороге домой, то сейчас снова стало мокрым. Причем насквозь.

То, что не удалось океану, с лёгкостью удалось Чонгуку.

Его голос пробился в мое затуманенное желанием сознание с огромным трудом, но все же донес главное --- сейчас он сделает мне ещё лучше, и я кивнула, глядя на него хмельными глазами, и его ладони заскользили по моим ногам, уверенно стягивая оставшуюся на мне одежду.

Оставшись перед ним совершенно обнаженной, я прикрыла глаза, прислоняясь спиной к прохладной стене, и прикусила губы, пытаясь хоть немного унять сумасшедшее возбуждение и дыша судорожно, рвано и через раз. Но Чонгук хотел видеть и слышать все: малейшую эмоцию, промелькнувшую в моих глазах в ответ на его ласки, малейший взмах ресниц, самый тишайший стон и вздох и не собирался позволять мне прятаться от него и потому, когда он мягко приказал:

---- Посмотри на меня, Розэ, --- я послушно распахнула ресницы и встретилась с ним взглядом... едва не задохнувшись от плескавшегося в его глазах жгучего желания и неприкрытой, чистейшей, первозданной похоти. И я была уверена, он видел в моих глазах то же самое.

Мы хотели друг друга так сильно, что, казалось, даже сам воздух между нами начал потрескивать и искриться, и это сумасшедшее, первобытное желание обладать и принадлежать ночь за ночью толкало нас в объятия друг друга, даже не собираясь ослабевать.

Все так же не отводя своего темного, гипнотизирующего, тигриного взгляда от моих глаз, Чонгук медленно выпрямился, одним движением стягивая с себя футболку и избавляясь от шорт и белья, и я просто застыла, как лань, попавшая в капкан, глядя на него во все глаза и не смея даже вздохнуть.

Сколько бы раз я не видела Чонгука обнаженным, но он каждый раз поражал мое воображение, как в самый первый, ведь он был... прекрасен.

Темный...

... порочный...

... опасный...

...голодный тигр, вышедший на охоту...

Такой Чонгук сводил с ума, не оставляя мне ни единого шанса уйти от него... кхм... нераспробованной.

А он, прекрасно видя, что я не могу и слова сказать от произведенного им на мою хрупкую психику впечатления, наклонился ко мне, упираясь руками в стену по обе стороны от моей головы, и усмехнулся одними уголками губ, приподняв бровь и дразняще мурлыкнув:

--- Ну что, малыш? Я все ещё... напоминаю тебе твою бабушку?

С моих приоткрытых губ сорвался какой-то невнятный звук, отдаленно напоминающий смех пополам со стоном, и я рвано выдохнула, всем телом ощущая исходящий от него жар:

--- Нет, Чонгу... моя бабуля никогда не была настолько наглой... сексуальной... и горячей... И... Сейчас ты напоминаешь мне... беспринципного провокатора, разводящего меня на секс...

Изгиб его темной брови стал чётче, а улыбка--- ещё более дерзкой и вызывающей, да ещё, к тому же, обещающей мне огромные неприятности, если сейчас же не заткнусь, и Чонгук склонил голову к плечу, подаваясь ещё ближе ко мне, и, почти касаясь моих губ своими, прошептал:

--- Вот как? Тогда, может... мне напомнить тебе, что это ты на меня набросилась, как только за нами закрылась дверь, хмм?..

--- Бессовестный... --- рвано выдохнула я ему в губы, плавясь под его обжигающим пристальным взглядом, --- ...настоящий... капитан пиратов...

--- Ты была бы жемчужиной моего гарема... --- его мягкие губы лениво скользнули вниз по моему подбородку, а горячие ладони стальным капканом сомкнулись на талии, и...

Он что... серьезно только что сказанул про гарем?

--- Эй!.. --- осознание данного факта заставило меня немного протрезветь, и я уже хотела было возмутиться и заявить ему, что не собираюсь быть ни в каком гареме, тем более, в его, но он снова отвлек меня, с невероятной лёгкостью заставив потерять мысль и вообще потеряться в нем, всего лишь притянув меня ближе и растворяя все мои возмущения в тепле своих крепких объятий, а затем провел носом по моей шее и с улыбкой шепнул на ухо, игриво прихватывая мочку зубами:

--- Его... единственной жемчужиной... Малышка...

Вот же ж... игривый коварный черт!

Я уже хотела привычно закатить глаза и высказать ему все, что я о нем думаю, но, прекрасно зная меня и мою дурацкую привычку болтать в самые неподходящие моменты и предвидя это, Чонгук лишь понимающе усмехнулся, накрывая мои губы ладонью, и мягко приказал:

---- Тшш, Бэмбиай... --- а затем прижался ко мне всем своим горячим, гибким, стройным телом, буквально вжимая в стену, и закрыл мне рот уже своими губами, целуя мокро, глубоко, подчиняюще, всепоглощающе, а затем, не дав опомниться, стал спускаться жадными влажными поцелуями от подбородка вниз по моей шее, ощутимо прихватывая кожу зубами, заставив абсолютно все приличные мысли исчезнуть из моей головы.

И все, на что меня хватило, когда он снова милостиво позволил мне вдохнуть, это лишь беспомощно застонать, почти сползая спиной вниз по стене на дрожащих подгибающихся ногах, и прикусить губы, чтоб не начать умолять его взять меня прямо сейчас.

За эти годы я хорошо усвоила, что мой муж был непревзойденным мастером самого что ни на есть термоядерного флирта и, как никто, умел нагнетать обстановку и возбуждать до предела одними только томными полунамеками, невесомыми касаниями и почти--поцелуями, и я уже безбожно текла, ощущая, как теплая влага скапливается между моих бедер и медленно ползет вниз по их внутренней стороне. Вот до какого состояния этот негодяй довел меня, даже практически ничего для этого не делая и почти не касаясь, и я уже всерьез опасалась, что кончу, едва ощутив его в себе.