Моя умница

Night worth a whole life

Розэ

Вы когда-нибудь хотели кого---то так сильно, что это желание застилало собой весь мир, и вы больше не могли думать вообще ни о чем?

Вот и я не могла... и, как только мы с Чонгуком переступили порог нашей виллы, буквально повисла на нем, прижимаясь к нему всем телом и целуя такие желанные губы, улыбающиеся просто возмутительно довольно, но, тем не менее, успевающие отвечать на мои домогательства с не меньшим пылом.

--- Так не терпится оказаться со мной в постели, сладкая? --- промурлыкал он, проводя ладонями по моей спине и с силой сжимая мои бедра, заставив выгнуться и прижаться к нему ещё ближе, --- Мне определенно нравится... твое рвение...

Я обняла его за шею, прижимаясь к нему всем телом и едва не мурлыча от его тепла, обволакивающего меня всю, и закатила глаза с тихим смешком, проворчав в эти нахальные и просто возмутительно дерзкие губы:

---- Слишком много болтаешь, Чонгу. Лучше займись делом и... Просто помолчи, хорошо?

--- Командирша... Ммм... это так возбуждает... чувствуешь?.. --- он усмехнулся, а затем прижал меня спиной к ближайшей стене, предельно ясно давая это почувствовать и целуя так развязно и сладко, что у меня все поплыло перед глазами, а ноги подкосились, и я вцепилась в его широкие плечи дрожащими пальцами, чтобы остаться в вертикальном положении.

Хотя вскоре мы с ним все равно планировали оказаться в горизонтальном, так что...

Но, похоже, у Чонгука на эту ночь были другие планы.

Оторвавшись от моих губ и оставив меня задыхающейся и совершенно дезориентированной, с кружащейся головой и сладко покалывающими от его напора губами, он стал спускаться дорожкой влажных смазанных поцелуев вниз по моей шее, попутно стянув с меня мешающую футболку, а затем, скользнув ладонью по моей спине, одним неуловимым движением пальцев расстегнул застёжку бюстгальтера, и я даже опомниться не успела, как и эта деталь моего гардероба отправилась в свободный полет куда-то в полутьму коридора.

Кому тут ещё сильнее не терпится, мм, любимый?..

Я уже хотела озвучить этот вопрос, не желая упускать возможность подразнить его, но в следующий момент мне резко стало не до этого, да и вообще больше ни до чего, так как его нахальные лапы жадно сжали мою обнаженную грудь, а горячие губы так же жадно прижались к шее, оставляя горящие собственнические метки с довольным утробным урчанием сытой хищной кошки, и я просто поплыла, в самом развратном и непристойно --- сладком смысле этого слова.

Поплыло все: тело, мысли, взгляд... а когда его губы накрыли мою грудь, начиная по очереди перекатывать во рту набухшие соски, прикусывая и мягко оттягивая, я окончательно перестала принадлежать себе.

Теперь я принадлежала лишь ему, и он это прекрасно знал и откровенно этим наслаждался.

---- Ты сегодня на вкус, как соленая карамель... --- наконец оторвавшись от моей груди, с дразнящей полуулыбкой шепнул Чонгук мне в губы, притягивая за талию ещё ближе к себе, и, видя, что я смотрю на него в ответ совершенно расфокусированным и откровенно пьяным взглядом, невесомо нежно погладил меня по щеке, хрипло шепнув:

--- Все в порядке, малыш?..

Его голос, наконец, заставил меня очнуться, и я обняла его за плечи, привстав на носочки, и выдохнула в улыбающиеся мягкие губы:

--- Не задавай глупых вопросов, Чонгу... и просто... Не останавливайся...

--- Даже не думал, любимая. --- его улыбка являла собой соблазн в чистейшем, неразбавленном виде, и я прикусила губы, дразняще шепнув:

---- Карамель, да?.. Хочешь... меня съесть?

И услышала в ответ хриплое:

---- Не то слово, детка... Но сначала... я тебя вылижу, чтоб... как следует распробовать... И насладиться вкусом...

Ох...

От одной мысли об этом перед глазами все поплыло, а, учитывая то, что я и так уже была не в том состоянии, чтоб вести с ним светские беседы, то решила, что разговоров на сегодня достаточно, и, путаясь дрожащими пальцами в его мягких полуночных прядях, снова притянула его голову к своей груди, выдохнув на грани стона:

---- Тогда приступай... --- и ощутила его улыбку вместе с хриплым:

---- Такая ненасытная... мой котенок превратился в настоящую тигрицу...

Мое тихое "еще..." в ответ на новую влажную, чувственную и невыносимо развязную ласку его рта было лучшим тому подтверждением, и, к счастью, он больше ничего не говорил... только ласкал --- уверенно, чувственно, неторопливо... со вкусом и знанием дела сводя меня с ума так, как умел и любил.

Чонгук на самом деле был таким виртуозом в постели и вытворял с моим телом настолько потрясающие вещи, что я потом ещё долго не могла прийти в себя, а он лишь тихо посмеивался, прижимая улетевшую в другую галактику меня к себе и поглаживая по волосам, пока я вспоминала, как меня зовут.

А ещё он так хорошо знал мое тело и все его сверхчувствительные зоны, играя на них кончиками своих чутких ласковых пальцев, как искусный музыкант, что иногда мне казалось, что я могу кончить от одних только предварительных ласк.

И пару раз я была к этому опасно близка, ведь Чонгук безумно любил растягивать удовольствие, и мне оставалось лишь поражаться его выдержке и самоконтролю, пока он ласками и поцелуями неторопливо распалял мое желание до такой степени, что я уже почти не могла дышать, а сам при этом оставался совершенно невозмутимым.

Буддийский монах, не иначе...

Вот и сейчас меня уже ощутимо потряхивало от возбуждения, голова кружилась, перед глазами все плыло, а по обнаженной коже рассыпалась мучительно приятная дрожь от жара его широких ладоней, неторопливо блуждающих по моему телу, и от каждого мазка его языка по моей ставшей сверхчувствительной груди, и внизу живота уже горел самый настоящий пожар. И потушить его мог только этот развратный бандит, что вовсе не торопился доводить начатое до логического завершения. И, уже слишком хорошо зная, что он может изводить меня так часами, не переходя к главному, я решила, что пора как-то ненавязчиво ему об этом намекнуть, но... все, на что меня хватило, было лишь едва слышное и совершенно задыхающееся:

--- Чонгук...

--- Что, детка?.. --- так же тихо, на выдохе, отозвался он, не поднимая головы, обдавая мою кожу жарким сбитым дыханием, и сильнее сжал мою талию горячими ладонями, нахально втискивая колено между моими ногами и заставляя меня их раздвинуть.

Одно это простое касание заставило меня вздрогнуть и выгнуться, как от удара током, и мне стоило огромных усилий не начать тереться об него, как кошка о любимого хозяина, чтоб хоть немного унять лихорадочную сладкую пульсацию между ног.

А он, будучи бандитом до мозга костей и прекрасно видя, до какого состояния меня довел, вовсе не собирался облегчать мою участь, лишь порочно и невероятно самодовольно усмехаясь, вжимаясь в меня и тут же отступая... играя со мной, как и всегда.

И потому с моих губ непозволительно быстро слетело откровенно умоляющее:

---- Я... я больше... не могу... Чонгук, пожалуйста...

И --- хвала всем богам! --- это на него, наконец, подействовало, так как "Чонгук" и "пожалуйста" в одном предложении всегда влияли на моего тигра, как некое волшебное заклинание, и после них он становился совсем ручным и готов был выполнить любую мою прихоть и каприз.

Вот и сейчас эта магическая мантра заставила его, наконец, прекратить меня мучить, и, мокро мазнув языком между моих грудей, он поднял голову и хрипло выдохнул мне в губы с порочной, темной, искушающей улыбкой:

--- Я понял, сладкая... раздвинь ножки...