Немецкий орден

[616]

[Там же. Т. 2. С. 173, 174.]

. Особо опасным было обвинение ордена в добивании на поле сражении своих раненых товарищей и их сожжение вместо погребения. Эти обвинения по тем временам были очень серьёзными, всё это противоречило учению о воскрешении мёртвых, и орден, подобно тамплиерам, мог быть обвинён в ереси.

Дело принимало опасный оборот. Немецкий орден, как и тамплиеры, объявлялся врагом христианства, а следовательно, подлежал суду, который в это время шёл над тамплиерами (процесс ещё продолжался, а в Париже уже были сожжены 54 человека). Ещё следствие против Немецкого ордена не началось, а папа уже пришёл к решению его виновности, тем самым подсказывая, в каком направлении вести следствие и к каким выводам прийти. Следствие должно было подвести обвиняемых к изгнанию и костру

[617]

[Там же. С. 174.]

. Угроза нависла не над прусской и ливонской частью ордена, опасность грозила всему ордену. Как ни старались орденские прокураторы отвести угрозу своими опровержениями, папа настаивал на его виновности. Одним из доказательств вины послужило тайное бегство магистра ордена из Венеции в Мариенбург.

Зигфрид фон Фойхтванген, поручив управление Пруссией Хайнриху фон Плоцке, все свои усилия направил на борьбу против папских обвинений. Он убедил прусских епископов Германа Кульмского, Эберхарда Эрмландского и Зигфрида Самбийского (кроме Лудольфа Помезанского) написать в находившуюся при папском дворе коллегию кардиналов грамоту. В ней они свидетельствовали, что обвинения Немецкого ордена не обоснованы, орденские братья, как истинные воины Христовы, усердно ведут борьбу с язычниками и никоим образом не мешают христианской церкви. В своих посланиях епископы полностью опровергли все обвинения ордена в Пруссии. К епископам присоединились прелаты Эльбингского провинциального капитула, отправившие отдельное послание в защиту ордена. Эти письма вряд ли могли изменить отношение папы к происходящему, ведь двое епископов были из орденских братьев и их непредвзятость могла быть поставлена под сомнение. Прусские епископы и прелаты могли говорить только о положении в Пруссии, но ливонская часть ордена по-прежнему оставалась под подозрением. Следствие временно приостановили до окончательного решения по делу тамплиеров. Папская угроза, как дамоклов меч, продолжала висеть над орденом.

Деятельность архиепископа, направленная на разрушение ордена, не прекращалась. Опасность его ликвидации с каждым днём становилась всё ощутимее. Климент V не мог считаться человеком, которому орден мог бы доверять. Процесс по делу тамплиеров показал, с какой сговорчивостью папа соглашался на все невероятные обвинения короля Филиппа IV. Его тщеславие и корыстолюбие вызвали у магистра и верховных правителей большую озабоченность судьбой Немецкого ордена.

В декабре 1310 г. или в январе 1311 г. малоизвестный Зигфрид фон Фойхтванген, осуществивший столь коренной перелом в истории ордена, умер от дизентерии. Останки хохмейстера из Мариенбурга (где ещё не было оборудовано место для погребения магистров) были доставлены в Кульмский собор. Его последователям оставалась задача спасения ордена.

Генеральный капитул (выборы нового магистра): 1311 г.

О том, как проводились выборы магистра, имеются лишь незначительные хроникальные заметки, относящиеся к орденским временам. Протоколы выборов, по всей видимости, не велись, результаты голосования умалчивались. Поэтому не удивляет отсутствие сведений о ходе выборов в 1311 г. Однако трудившийся в 1526 г. прусский хронист Симон Грунау тем не менее знал (или делал вид, что знает) некоторые их подробности, например, что в день Иоанна Крестителя 1213 г. (?) Карл Беффарт фон Трир победил своего противника, данцигского комтура Давида фон Каммерштайна, с преимуществом в один голос.

Во многих отношениях эта история хоть и часто повторяема, но всё же абсурдна, т. к. выборы состоялись в 1311 г., прозвища обоих конкурентов далеки от подлинности; выборы были представлены на единогласный вотум, имя противника умалчивалось. С трудом можно поверить, что Давид, возглавлявший только что основанное комтурство Данциг (1309 г.), мог претендовать на высшую орденскую должность.

Последнее обстоятельство вызывает вопрос: мог ли Карл Беффарт фон Трир (Karl Beffart v Trier, 1311–1324) до выбора его верховным магистром быть отнесённым к узкому кругу кандидатов на эту должность? Из провинции Лотарингия более не вышел ни один верховный магистр, равно как и ни один немецкий ландмейстер (магистр). Она не относилась к числу крупных провинций ордена, а немногие французские поселения, которые были ассоциированы в провинцию при Карле, ничего здесь не изменили. Престиж лотарингского провинциала не мог быть чрезмерно высоким и во времена Карла. Лишь одна из его предыдущих должностей органично входит в обычный контекст магистерской карьеры: должность великого комтура (хотя в данном конкретном случае он занимал её очень недолго). Все последующие магистры XIV в. были вначале членами Совета верховных правителей (Großgebietiger), преимущественно великими комтурами. Карл фон Трир положил начало новой, нетрадиционной для ордена карьеры, в отличие от его предшественников, у которых были другие квалификационные критерии.

В большинстве своем орденские магистры периода 1245–1311 гг. до их выборов занимали должности ландмейстеров в Германии, Ливонии или Пруссии. Лишь Бурхард фон Шванден был исключением из этих правил, до своего избрания он управлял важнейшими орденскими провинциями — Тюрингией — Саксонией и Марбургом. Затем с 1291 г. доминировали франконские орденские рыцари, все бывшие немецкими ландмейстерами (магистрами).

Выбор Карла был неожиданностью, у него не имелось преимуществ перед немецким магистром Эберхардом фон Зульцбергом. Большие шансы на получение должности магистра были у Хайнриха фон Плоцке, человека весьма влиятельного в Пруссии. Он идеальным образом олицетворяет собой как старый, так и новый образец карьеры. Некогда ландмейстер в Пруссии, теперь великий комтур, он, казалось, был ввиду своих военно-политических успехов предназначен на место магистра. В апреле 1311 г., спустя несколько недель после смерти Зигфрида фон Фойхтвангена, Хайнрих фон Плоцке одержал триумфальную победу над великим князем литовским Витенем, в память о которой в Торне был основан монастырь францисканок. Кроме того, в его пользу говорил и успех в захвате Поморья.

Таким образом, избрание Карла фон Трира новым верховным магистром выглядит загадочным, объяснить его аналитически-эмпирическим методом невозможно

[618]

[Niess U. Hochmeister Karl von Trier. S. 35.]

. Поэтому следует разобраться в нормативно-регулирующих механизмах ордена, которые мы встречаем в статутах рыцарского сообщества. Тамошние определения, касающиеся выборов магистра, изложенные в так называемых "Обычаях ордена" в 1244 г., содержат примечательные правила, до сих пор не нашедшие достаточного внимания.

Согласно правилу 1, верховный магистр имел право, предвидя свою близкую смерть, назначить особо доверенного человека своим заместителем. Последний вёл дела ордена после смерти магистра до выбора Генеральным капитулом нового верховного магистра. На капитул должны были в обязательном порядке явиться ведущие орденские деятели и, прежде всего, два ландмейстера. Заместителю магистра доверялась печать (insigel) верховного магистра или, точнее сказать, печать-штамп (typarium). Наряду с кольцом она была важнейшей из регалий магистерского звания. Для всех рыцарских орденов печать являлась не только символом власти, это было нечто гораздо большее. Когда у иоаннитов проходили выборы нового магистра, печать выставлялась в центр конвента. В Немецком ордене заместитель, владея печатью, олицетворял авторитет умершего верховного магистра. Если ему удавалось добиться покорности от братьев на выборном капитуле, то он мог своим единоличным решением определить исход выборов. Ибо имел преимущественное право, посоветовавшись с конвентом (правило 4), назвать выборного комтура — "прецептора среди electoris" (лучшего среди выборщиков (?). Именно в этом заключается до сих пор не выявленное с достаточной отчетливостью отличие от определений иоаннитов и тамплиеров. У тех и других комтура выбирали, а не назначали, косвенное влияние умершего магистра тем самым исключалось