Немецкий орден

Жилое помещение братьев состояло лишь из столовой, называвшейся в ордене "ремтер" (Remter), и общей спальни (Dormitorium). В этой общей спальне приходилось спать всем здоровым братьям, а ремтер служил им общим залом, подобным гостиной. Мебель в ремтере была проста — грубый стол из дуба и тяжеловесные скамьи. Даже в Мариенбурге в большом ремтере мебель для братьев была такая же. Обстановку общей спальни можно в какой-то мере реконструировать по статутам ордена. В них говорилось: каждому брату следует довольствоваться тюфяком (Sack) с очёсками шерсти (Kotze), льняными простынями и одеялом. Постель должна быть жёсткой и простой, и никто не мог желать иного; только в отдельных случаях (старые раны) она улучшалась, и то только с разрешения комтура. Возможно, каждый орденский брат имел в общей спальне место, отгороженное дощатыми стенками и снабжённое решетчатой дверью. Так же просто были оборудованы капелла и зал капитула.

Зал капитула мог быть как в Мариенбурге, но с пристеночными каменными скамьями. В помещениях капеллы и зала капитула допускались также стенные украшения, особенно фрески. Они находились в Мариенбурге, Кёнигсберге, Лохштедте, Заксенхаузене и в других местах. Покои комтура и помещения для больных были оборудованы просто, но с богатыми росписями фресок, примером служит комната комтура в Лохштедте.

Орден создал в Пруссии образцовое оборудование отопления и уборных. Для отопления больших залов в относительно суровой стране обычных печей и открытых каминов было недостаточно. Залы оснащали центральным отоплением, которое имело в подвале большую, возведенную из камня топку, с полым сводом пирамидальной формы, облицованным валунами. Над этим облицованным пространством возвышался дымоход с отводами из глиняных труб, проходивших под полами отапливаемых помещений и выходивших в круглые отдушины в комнатах. Трубы и отдушины могли закрываться металлическими крышками дискообразной формы. Очаг протапливался дровами при открытом дымоходе. Валуны облицовки раскалялись и удерживали тепло, а дым отводился через дымоход. Когда дрова сгорали, пепел удалялся, дымоход закрывали и открывали дискообразные металлические крышки в жилых помещениях. Сухой, чистый, сильно разогретый воздух устремлялся при этом в комнаты и надолго создавал там комфортное тепло. Такой способ отопления был гигиеничен и в то же время рентабелен.

Ещё интереснее было решение такого деликатного вопроса, как уборные. В Пруссии эти помещения всегда переносились в башни, располагавшиеся над проточной водой, не очень удобно, но гигиенично. Эти будничные сооружения архитектурно оформлялись весьма эффектно. В Пруссии такие туалеты назывались данцкерами (Danzker). Почему так, неизвестно

[592]

[Tumler M. Op. cit. S. 438, 439.]

.

Для приёма пищи все собирались за одним столом, в том числе комтур. Еда была простой, но питательной, пили пиво и высокой крепости мёд. За столом не было вина и изысканных блюд. Верховный магистр за конвентным столом также довольствовался таким рационом. Обычно пишу принимали в ремтере за тремя столами; за первым, называемым столом господ, — комтур с чиновниками дома и братьями конвента; за вторым, столом витингов, — служащие; за третьим, столом молодых, — кнехты. Ни один из братьев не мог питаться вне конвента. Для больных и пожилых братьев был улучшенный стол в фирмарии.

В ремтере члены конвента должны были появляться только в застёгнутом плаще, во время приёма пищи сохраняли глубокое молчание, застольный чтец зачитывал отрывки из Библии, "с тем, чтобы, как говорит закон, не только небо есть хочет, но и уши голодны по слову Божьему". Если за столом присутствовали гости, комтур отменял заповедь молчания. Никто не покидал стол, пока все не поедят и брат-священник не прочитает благодарственную молитву. В дни поста братья собирались после вечерни в ремтере на ужин для лёгкой закуски. В дни, когда ели дважды, лёгкой закуски не было. Крепкие напитки, как, например, подогретый Lutertrank, были запрещены. После вечерней молитвы следовало время покоя. Все здоровые конвентные братья собирались в одном и том же спальном помещении. Закон рекомендовал здесь также глубокое молчание до первой утренней молитвы. Если случалось, что запрет нарушался, то это искупалось чтением "Отче наш" и "Аве Мария".

Орденским рыцарям запрещалось держать свои вещи под замком, никто не мог принять подарок без одобрения начальника, никто не имел права иметь деньги или принимать их на хранение. Ни один должностной брат не мог давать деньги члену конвента без позволения начальника. Только комтуры и другие чиновники имели доступ к служебным деньгам. Статуты также запрещали орденскому брату иметь при себе родовую печать или без разрешения своего начальника посылать письма, а полученные — читать.

В свободное время рыцари собирались в ремтере для бесед, игр и других развлечений. Статуты позволяли игру в шахматы и Zackunenspiel (?), но запрещали игры на деньги. Под запретом была также игра в кости. Иногда в свободное время братьев развлекали бродячие музыканты, слепые певцы, исполнители художественного свиста, дрессировщики животных, бродячие фокусники и шутники. Охота с собаками и соколиная охота были позволены только верховному магистру, чиновникам и комтурам. В случае необходимости орденские рыцари могли отстреливать волков, рысей, медведей и других диких животных, иногда разрешался отстрел птиц.

В

замковой жизни закон рекомендовал рыцарям братское миролюбие, сообразно этому все братья должны стараться никого не отягощать, а относиться друг к другу с любовью, услужливостью и смирением. Если орденские братья повздорили, то они обязаны спешно помириться. Каждый брат должен быть примером в порядочности и честности, из его уст не должны исходить тайные пересуды, сквернословие, ложь, проклятия, брань и заносчивая болтовня.

Для светских людей орденские рыцари обязаны быть примером чистого, набожного и безупречного образа жизни. Только в крайнем случае они могли появляться на больших праздниках, рыцарских собраниях, званых вечерах и увеселительных мероприятиях. В общественных местах не разрешалось разговаривать с женщинами, особенно с молодыми. Даже поцелуй собственной матери и сестры никому не был позволен. Никто не мог войти в женский монастырь. Не разрешалось быть крёстным отцом, кроме случаев срочного крещения. Статуты запрещали близкое общение со светскими людьми и долгое отсутствие в конвенте. Комтур мог разрешить орденскому рыцарю доехать только до близлежащего орденского Дома. Для более дальней поездки необходимо было разрешение магистра. Если орденский брат скакал с поручением, он не должен был задерживаться при дворах и в домах свыше двух ночей, ему не разрешалось останавливаться у светских людей и в тавернах на ночлег. При поездке в другой орденский замок рыцарь не имел права без разрешения комтура и без сопровождения орденского брата посещать близлежащий город. Молодой орденский рыцарь обязан был передвигаться только в сопровождении старшего.

Брат конвента не владел никакой собственностью, он не мог распоряжаться ни своим конём, ни своим оружием, даже старую поношенную одежду не мог ни продать, ни подарить. Только трапиер мог распределять одежду кнехтам (слугам) или бедным. О подобающем оснащении (доспехах) и необходимых рыцарю трёх хороших конях обязан был заботиться комтур. Если кто не следил за своими доспехами или утрачивал их, он наказывался длительным заключением. Запрещалось иметь у крашения на доспехах и конской сбруе. Гордость рыцаря — меч — орденский брат не имел права передавать в чужие руки.

Во многих орденских замках для старых и больных братьев имелись фирмарии, а в Мариенбурге даже две: одна для орденских рыцарей и священников, другая для кнехтов (слуг) и челяди. Это были целые комплексы, состоящие из больничных покоев, с собственным хозяйственным управлением, особой капеллой, баней, кухней и жилыми помещениями для старых братьев. За порядком следил магистр фирмарии. Если орденский брат заболевал так серьёзно, что необходимо было святое помазание, то хаускомтур опечатывал все его приборы, и после его смерти всё, что имелось ценного, отправлялось казначею в Мариенбург. Ни один орденский брат не мог написать завещание, только его собратьям он мог перед помазанием передать на память мелочи из своих приборов и имущества. При кончине брата магистру незамедлительно посылали так называемое смертное письмо. Каждый орденский Дом проводил по погибшему или умершему панихиду с мессой и вигилией, член конвента, не являвшийся духовным лицом, читал за него сто раз "Отче наш".