Страница 262 из 1076
{194}
(что явно завышено в несколько раз), русские 23 январе вторглись в датские владения
"…и начали опустошать её по обычаю".
Наступление развивалось на Раковор (Везенберг). К тому времени Дерптский епископ Александр, понимая, что после датчан следующей жертвой русских может быть он, призвал орден и выступил на помощь. Орденский отряд состоял из 34 рыцарей с ополчением из местных жителей. Сам ландмейстер Отто фон Люттерберг с основными силами находился в Пруссии, где уже восьмой год шло восстание пруссов
{195}
.
У реки Кеголы (эст. — Кунда) русские столкнулись с объединёнными силами датчан и епископа с орденом.
"И оттоле посту пиша к Раковору; и яко быша на реце Кеголе, и туусрепюша стоять полкь немецьскыи; и бе видети якои лесы бе бо сьвкупилася вся земля Немецьская. Новгородци же не умедляче ни мало, поидоша к нимъ за реку, и начата ставший полкы: пльсковичи же сташа по правой руце, а Дмитрии и Святъславъ сташа по праву же выше, а по леву ста Михаила, новгородци же сташа в лице железному полку противу великои свиньи".
Здесь можно понять двояко, что на самом правом фланге стоит князь Дмитрий, затем псковичи, но если учесть, что отчёт идёт от новгородцев, можно решить, что справа от них находился князь Дмитрий, а дальше, на самом правом фланге, псковичи. На левом фланге князья Михаил, Юрий и другие. Этот вариант подтверждается в Софийской первой летописи старшего извода. В ней говорится:
"Князь великыи Дмитрий и Святослав Ярославичъ, князь Михаиле, брать Свяпюславль, сташа с новгородьци против железного полку великои свиньи в лице, а князь Домантъ сь пьсковичи по правую сторону, а князь Юрьи, князь Константине, князь Ярополкъ сташа по леву".
{196}
НПЛ
продолжает:
"И тако поидоша противу собе; и яко съступишася, бысть страшно побоище, яко не видали ни отци, ни деди. И ту створися зло велико: убиша посадника Михаила, и Твердислава Чермного, Никифора Радятинича, Твердислава Моисиевича, Михаила Кривцевича, Ивача, Бориса Илдятинича, брата его Лазоря, Ратшю, Василя Воиборзовича, Осипа, Жирослава Дорогомиловича, Поромана Подвойского, Полюда, и много добрыхъ бояръ, а иныхъ черныхъ людии бещисла; а иныхъ без в Ъсти не бысть: тысячьского Кондрата, Ратислава Болдыжевича, Данила Мозотинича, а иныхь много, богъ и в Ъсть, а пльскович такоже и ладожанъ; а Юрьи князь еда плечи, или переветъ былъ в немь, то богъ весть. [… ] пособи богъ князю Дмитрию и новгородцемъ, месяца ферваря 18, на память святого отца Леа, в суботу сыропустную; и гониша ихь, бьюче, и до города, въ 3 пути, на семи верстъ, якоже не мочи ни коневи ступити трупиемь. И тако въспятишася от города, иузреша иныи полчищъ свинью великую, которая бяше вразилася въ возникы новгородьскые; и хотеша новгородцы на нихь ударити, но инии рекоша: "уже есть велми к ночи, еда како смятемся и побиемся сами"; и тако сташа близь противу собу, ожидающе света. Они же оканьнии крестопреступници, не дождавъше света, побегоша. Новгородци же стояша на костехь 3 дни, и приехаша в Новъгородъ, привезоша братию свою избьеныхь, и положиша посадника Михаила у святой Софьи. [… ] И дата посадничьство Павше Онаньиничю; а тысячьского не дата никомуже, ци будеть Кондрапгь живъ"
{197}
С.
М. Соловьёв на основании этих данных пишет:
"18 февраля, то вдруг увидели перед собой полки немецкие".
Перейдя замёрзшую речку, русские
"начали ставить полки: псковичи стали по правую руку: князь Дмитрий Александрович с переяславцами и с сыном великого князя Святославом стали по правую руку повыше; по левую руку стал другой сын великого князя, Михаил с тверичами, а новгородцы стали в лице железному полку против великой свиньи и в таком порядке схватились с немцами. Было побоище страшное, говорит летописец, какого не видали ни отцы ни деды; русские сломили немцев и гнали их семь вёрст вплоть до города Раковора; но дорого стоила им эта победа: посадник с тринадцатью знаменитейшими гражданами полегли на месте, много пало и других добрых бояр, а чёрных людей без числа: иные пропали без вести, и в том числе тысяцкий Кондрат. Сколько пало неприятелей, видно из того, что конница русская не могла пробиться по их трупам; но у них оставались ещё свежие полки, которые во время бегства остальных успели врезаться свиньёю в обоз новгородский; князь Дмитрий хотел немедленно напасть на них, но другие князья его удержали: "Время уже к ночи, — говорили они, — в темноте смешаемся и будем бить своих". Таким образом, оба войска остановились друг против друга, ожидая рассвета, чтоб начать снова битву; но когда рассвело, то немецких полков уже не было более видно; они бежали в ночь. Новгородцы стояли три дня на костях (на поле боя), на четвёртый тронулись, везя с собой избиенных братий, честно отдавших живот свой"
{198}
.
Из вышеописанного сражение выглядит таким образом: русские, обнаружив врага, оставили обоз (зачем его тащить за собой) и переправились через речку. Зимой замёрзшая речка не представляла препятствия. На правом фланге встали псковичи, затем переяславцы под командой князя Дмитрия Александровича, слева от них построились новгородцы "железным полком"
против "великой свиньи"
— орденского отряда. О построении "острой колонной" речи нет, а на левом фланге князь Михаил с тверичами и небольшие отряды других князей. В завязавшейся битве немцы и датчане были разбиты, и их гнали до самого Раковора. При этом потери русских были очень значительны,
много пало и других добрых бояр, а чёрных людей без числа.
Новгородцы потеряли всех своих военачальников, и посадника Михаила, и тысяцкого Кондрата. Как ни странно, если учесть, что сражение закончилось полной победой, но часть воинов,
в том числе тысяцкий Кондрат,
пропали без вести. Потери немцев отмечены также как очень большие. И вот в то время, как уже праздновалась победа, появились
"свежие полки, которые во время бегства остальных успели врезаться свиньёю в обоз новгородский".
Откуда взялись свежие полки, которые успели врезаться "свиньёй" в обоз новгородский? Ведь известно, что "великая свинья" стояла против новгородцев и полка князя Дмитрия:
"Князь великыи Дмитрий и Святослав Ярославичь, князь Михаиле, брать Святославль, сташа с новгородьци против железного полку великои свиньи в лице".
Известно так же, что новгородцы понесли огромные потери и остались без командиров, а один из них пропал без вести (формально считается, если воин не найден на поле боя, то, вероятно, попал в плен). Похоже, что орденский отряд прорвался через новгородский полк, более того, похоже что новгородцы и левый фланг, где располагался князь Юрий и другие князья, были просто разбиты:
"А Юрьи князь еда плечи, или переветь былъ в немь, то богъ весть".
В результате немцы продвинулись за речку до обоза. В этот момент вернулись полки, которые преследовали датчан. Вместо того чтобы нанести удар в тыл
"великой свинье",
они решили ждать утра. Немцы ночью отступили, и победа оказалась на стороне русских. Правда, вызывает недоумение, почему же в результате такой блестящей победы, имея в обозе стенобитные орудия,
пороки,
русские не продолжили наступление и даже не попытались осадить ближайший вражеский город. Что им могло помешать?
Немецкий автор ЛРХ представляет это сражение в ином виде.
Учитывая, что автор является представителем рыцарской корпорации, он особое внимание уделяет действиям ордена.