Немецкий орден

[1289]

[Schlicht O. Das Westliche Samland. S. 30, 31.]

. Прокуратор, имевший хорошие связи при папском дворе, приложил все силы, чтобы заполучить место епископа. Ему удалось привлечь на свою сторону папу и обеспечить себе его утверждение. Дитрих сумел хитро завуалировать свои собственные действия, распространяя информацию о том, что папа предложил ему епископство и он без колебаний принял его. Он старался успокоить избранного соборным капитулом Михаэля Шёнвальда, назначив его своим генеральным представителем и викарием. Претендент прилагал усилия, чтобы добиться одобрения наместника, заверял его, что сможет привести богослужение в епископстве в порядок. Говорил он также и о том, что папой обещана ему "весомая скидка", оправдание тех, кто во время войны запятнал себя беззакониями. Эти и другие обстоятельства подвигли наместника к соглашению, соборный капитул тоже не рискнул отстаивать своё право выбора.

Проблемы с епископом Замланда.

Дитрих при возвращении в Пруссию привёз с собой две папские буллы, в одной из которых папа разрешил жителям Кёнигсберга и Замланда, в том числе членам ордена, при пожертвованиях, способствующих развитию церкви, в дни поста есть масло и молочные продукты

{155}

. Во второй булле епископу разрешалось отпускать даже те грехи, которые были во власти только Римского престола (самого папы). Буллы во многих отношениях были чрезвычайно важны, и магистр опасался, что это новое, столь легко полученное разрешение на отпущение грехов и раздачу индульгенций понизит его значение и авторитет, а орден потеряет ощутимую часть доходов. Рихтенберг попросил епископа воздержаться от оповещения населения о содержании булл хотя бы до ближайшего совета с правителями. Епископ обещал, заявив, что не желает ничего иного, как только оставаться в добром согласии с орденом, но добавил, что не желает слишком тесных отношений

[1290]

[Voigt J. Handbuch. Bd. 3. S. 336.]

. Чтобы договориться с магистром, епископ вызвался уступить ему половину дохода от продажи индульгенций в обмен на заём в 1000 венгерских гульденов. Магистр, не вступая в торг, попросил до оглашения содержания булл позволить собрать в его области налог, чтобы удовлетворить в первую очередь яростные требования главы наёмников фон Свинау. Епископ отверг это предложение, и на встрече в Капорне на Замланде участники высказали друг другу много обвинений, что ещё больше обострило конфликт.

Доходы от продаж этих индульгенций были столь обильны, что безденежный магистр не мог согласиться на это. Поскольку из доходов епископства орден получал крайне малую часть сверх уплаты положенных налогов, Рихтенберг потребовал проконтролировать особый налог, разрешённый сословиями в пользу ордена. Оказалось, что этот налог епископ тоже оставлял себе. Дитрих, занимая при папском дворе должность орденского прокуратора, прекрасно разбирался в ситуации, в которой находился орден. Он заявил, что является таким же независимым государем, как и магистр, и формально был прав. Попытки договориться ни к чему не привели. Дитрих знал слабость ордена и магистра и отказался идти на уступки. К тому же он надеялся на поддержку комтуров и представителей сословий. Его ближайший союзник — комтур Холланда Конрад фон Лихтенхайм — оказывал ему всяческое содействие. Это уже грозило распадом остатков орденского государства. Достаточно было последовать в этом направлении другим комтурам и епископу Помезании, и страна раздробилась бы на множество карликовых владений. В переписке с Генрихом фон Рихтенбергом ливонский магистр посоветовал использовать все средства, которые позволили бы ему добиться отзыва булл. Вскоре прошли слухи, что епископ собирается тайно покинуть страну, захватив с собой большие суммы. Магистр вынужден был вопреки юридическому праву принять меры, на которые до него никто из магистров не решался. В июне 1473 г. он приказал взять епископа под стражу. Это произошло столь неожиданно, что никто не смог выступить в защиту Дитриха фон Кубы, и его сподвижник комтур Конрад фон Лихтенхайм бежал в Польшу.

Епископ был заточён в подвалах замка Тапиау, где вскоре скончался при невыясненных обстоятельствах

{156}

.

Верховный магистр Генрих Реффле фон Рихтенберг

В отличие от предшественника, Рихтенберг не стал затягивать выборы верховного магистра, и в сентябре состоялся Генеральный капитул. На выборы были приглашены ландмейстеры (магистры) из Германии и Ливонии. Магистр в Германии вновь прислал нескольких уполномоченных, видимо, полагая, что выборы нового верховного магистра не стоят путешествия в Пруссию. Выборный капитул в день Св. Михаила (20 сентября 1470 г.) отдал предпочтение наместнику Генриху Реффле фон Рихтенбергу. Должность великого комтура была передана комтуру Найденбурга Вильгельму фон Шпингену. Верховным маршалом, шпитлером и трапиером остались прежние чиновники, а должность треслера из-за хронического отсутствия денег была практически упразднена с 1455 г.

[1291]

[Voigt J. Namen Codex. S. 15.]

На каком основании этот жребий пал на Генриха Реффле фон Рихтенберга, сказать трудно. Из простого орденского брата с формальной должностью фишмейстера он через пять лет, уже в преклонном возрасте, стал верховным магистром. Через несколько недель король Польши потребовал от него присяги. В отличие от Плауэна, многие годы остававшегося наместником верховного магистра, дабы избежать процедуры принесения клятвы польскому королю, Рихтенберг уже 20 ноября присягнул архиепископу Гнезненскому, тем самым дав понять, что признаёт результаты войны и отказывается от политики реванша. Не вступая в дальнейшие переговоры касательно Пруссии, он вернулся в Кёнигсберг. Рихтенберг понимал, что главной задачей ордена являются его военные долги. Её он решал, как и его предшественник, двумя способами: за счёт налогов с сословий и за счёт строжайшей экономии в орденской среде.

Был созван общий ландтаг сословий и одновременно орденский капитул, на них обсудили целесообразные меры по устранению большого долгового бремени. Пока всё, что достигалось государственными усилиями, уходило на выплату долгов, было невозможно надеяться на улучшение финансового состояния ордена и рост благосостояния народа. На ландтаге были назначены сельский и городской акцизы, доходы с которых предназначались для выплаты долгов наёмникам, но через год их предполагалось отменить. На капитуле обсуждались вопросы экономии и порядка в управлении финансами, строгой подотчётности и точности при сдаче счетов со стороны глав комтурств и амтов. Говорилось об ограничении количества слуг, челяди и вообще всех расходов в орденских замках (это касалось и магистерского двора и стола), насколько это возможно совместить с честью и авторитетом верховного магистра. Соблюдение приличий и чести ордена, восстановление некоторых похвальных обычаев, строжайшее исполнение предписанных богослужений, постов и многое другое тоже не осталось без внимания.

Внутреннее состояние ордена.

Но эти решения уже не могли остановить деградацию ордена. Во-первых, сама идея борьбы с язычниками при нахождении в окружении христианских государств потеряла свою актуальность. Во-вторых, создание экспедиционных отрядов для борьбы на юге с турками было невыполнимо по причине отсутствия средств, что сильно сократило количество орденских рыцарей. Внутри ордена также произошли большие изменения. Теперь верховный магистр зависел не только от сельской знати и городов, должностные лица ордена выступали против верховного магистра, как представители привилегированного сословия против территориального князя. Комтуры, фогты и пфлегеры (попечители) ордена превратились из назначаемых на срок должностных лиц в людей, наживающихся на своих должностях.