Страница 222 из 1076
Ордену недоставало денежных средств для приведения в движение иностранной помощи. Все знали о его бедности, и мало кто покупался на обещания. Магистр был уже не в состоянии удовлетворять требования небольшого количества наёмников даже в Конице.
Польша вступает в войну.
Между тем король Казимир Ягеллончик, со своей новой супругой и знатными лицами королевства, с внушительным войском прибыл в Пруссию. В Торне 23 мая его встретили с ликованием и клятвой на верность. Местные дворяне, особенно рыцари из "Союза Ящерицы" (которые похоже возглавили Прусский союз), депутаты от городов — все спешили засвидетельствовать свою преданность. Затем король отправился в Эльбинг. Народ отовсюду стекался в город, чтобы там присягнуть королю. Епископы Иоганнес Кульмский, Каспер Помезанский и Николаус Замландский (Эрмландский находился в то время в Мариенбурге), дворянство, рыцари, знатные люди, советники магистратов и делегаты городов поклялись королю в верности и покорности, пообещав отдать все свои силы ради изгнания ордена из страны и искоренения следов его власти. В Кёнигсберге присягу принимал королевский канцлер Иоганн фон Конецполе, принятый с большим почётом.
Прежде всего король облагодетельствовал Данциг. Город получил не только значительные доходы от налогов и других податей с принадлежащих ордену имений, земель и деревень, но и обширный городской район. В свою очередь город обязался выплачивать королю 2000 венгерских гульденов в год, а также обустроить соответствующий королю двор, снабдить его всем необходимым и взять на содержание. Когда же король со всей свитой будет посещать Данциг, в течение трёх дней в году снабжать его всем необходимым.
Затем король совещался с депутатами от сословий о мерах по сбору финансов, необходимых для ведения войны. Говорили о том, как взять Кониц и помешать немецкому магистру, которого ожидали со дня на день, помочь ордену в Пруссии. Обсудили также план завоевания Гросс Вердера, чтобы снова осадить Мариенбург со стороны Ногата. Деньги частично добыли, отдав в аренду нескольким гражданам Данцига орденский амт Путциг. Завоевание Коница король взял в свои руки. Очистить левобережье (Гросс Вердер) и отрезать Мариенбург изъявил готовность Данциг. После этого король отправился назад в Торн, утвердил там прежних командиров в их должностях и обещал никогда не отдавать командные должности в крепостях и городах иностранцам, а если такое случится во время войны, то после установления мира иностранец, согласно вышесказанному, будет заменён здешним командиром.
Теперь каждая из сторон приступила к осуществлению принятых решений. Первоочередной задачей короля являлось взятие города Коница. Для усиления осадных войск он направил внушительные подкрепления.
Губернатор и руководство Прусского союза вербовали всё больше наёмников. Но и король, и союзное руководство столкнулись с значительными затруднениями. Вести о подходе из Германии помощи ордену вынуждали их дробить вооружённые силы. Города, опасаясь вторжения, требовали усиления своих гарнизонов. В спешке собираемые военные налоги практически не поступали. Из-за повышения этих налогов и из-за военных действий, лёгших тяжким бременем на землевладельцев, в Эрмланде и других местах начало проявляться недовольство. Чешские наёмники из-под Мариенбурга грозились покинуть лагерь, если им не заплатят жалование и не выкупят их товарищей из плена. Когда их требования были в некоторой степени удовлетворены, начали выдвигать те же претензии немецкие наёмники под Штумом. Командующий ими Аугустин фон дер Шеве ежедневно испытывал давление с их стороны. Из-за дефицита продовольствия часть ополчения из Данцига покинула лагерь под Штумом. Попытка губернатора заменить данцигцев отрядами из Кёнигсберга и других городов Нижней Пруссии (Нидерланда) особого успеха не имела.
Между тем данцигцы соединились под Диршау с королевским войском и чешскими наёмниками, в последние дни июня выдавили с левобережья орденские формирования и вернулись на Гросс Вердер напротив Мариенбурга. Теперь крепость была полностью блокирована тремя лагерями — один под Вилленбергом, ближе к городу, другой — лагерь при Хоппенбрухе вблизи предместья и данцигский на левобережье. "Теперь вы непременно завоюете крепость!" — писал губернатор командующему союзных войск под Мариенбургом.
На самом деле риск падения Мариенбурга был очень велик, блокада оказалась столь плотной, что почти все посланные курьеры были пленены, убиты или утоплены. Удалось отослать только два письма, немецкому магистру и королю Богемскому, в которых Людвиг их вновь просил о срочной помощи
[1245]
[Voigt J. Geschichte Preussens. Bd. 8. S. 394.]
.
Но шли недели, а ничего значительного не происходило. При каждой атаке врага на стены города на помощь гарнизону приходили горожане во главе с решительным бургомистром Бартоломеу сом Блуме. Они же поддерживали рыцарей при их нападениях на вражеский лагерь. Кроме того, народ ещё твёрдо верил в помощь Св, Барбары, голову и икону которой ещё в начале года для безопасности перенесли из "старого дома" в Мариенбург. Все предприятия союзников срывались из-за отсутствия единства. Богемцы при каждом нападении грозили покинуть лагерь и разграбить города и крепости Помезанского епископства. Руководство Данцига желало своими силами захватить Мариенбург, не допустив в него ни поляков, ни союзные войска. Предпринятая попытка союзников отрезать город от воды успеха не принесла.
Недостаток единства в исполнении плана, целесообразном использовании и взаимодействии вооружённых сил осознали и король, и губернатор, и другие главы союзников. Поэтому в середине июля в Грауденце был проведён съезд, где кроме воевод и земельных правителей участвовало и некоторое количество поместных дворян и бургомистров больших городов. Король старался заслужить расположение сословий, передав им право выбора Земельного совета. Сословиями было решено создать совет из семи представителей дворян и семи представителей городов и в таком составе решать все важные дела. Дворянство быстро назвало своих представителей, большей частью ещё молодых людей. Города хотели провести выборы позднее. Затем начали вновь обсуждать вопрос о том, где взять денег, чтобы заплатить наёмникам под Мариенбургом и Коницем, в особенности богемцам. Кто-то предложил, чтобы король поручился за сословия на срок в четыре недели. Но он, желая получать деньги от новых подданных, но никак не платить, заявил, что не может сделать этого без согласия своих королевских советников. В ответ сословия отклонили его предложение заложить богемцам на время замки Штрасбург и Реден. Тогда король заявил: этот вопрос должно решать руководство Пруссии, но никак ни Польша. Союзным представителям пришлось договориться с командирами наёмников о сроке выплаты и собрать нужное количество денег с городов, трёх епископов (за исключением епископа Эрмландского) и четырёх соборных капитулов в размере 46 600 марок. Однако чтобы возместить ущерб городам, на которые легла основная масса военных расходов, им пообещали освобождение жителей малых городов от налога на землю и наследство. Сразу после окончания съезда король отправился в Польшу. По пути Казимир заехал в Торн, где встретился с посланниками папы, императора и имперских фюрстов, пытавшимися убедить его вернуть ордену занятые земли. На эти пожелания посланники получили ничего не значащий ответ.
Неожиданно почти все богемские наёмники покинули лагерь под Мариенбургом и занялись опустошением ближайших и отдалённых территорий. Подошедшее польское войско в большей части представляло шляхетское ополчение с полным отсутствием дисциплины, поэтому не представляло большой опасности. Данцигцы ограничились тем, что отрезали путь в крепость со стороны левобережья. В общем и целом силы врага под Мариенбургом и Штумом насчитывали теперь около 8 000 человек.