Немецкий орден

Среди торговых городов выделялись Данциг, Эльбинг и Торн, вскоре к ним присоединился и Кёнигсберг. Данциг и Эльбинг имели хорошие порты для посреднической торговли со всеми северными и западными государствами. Помимо этого, Пруссия поставляла хлеб и древесину в Англию, Нидерланды и Скандинавские страны. Торн после заключения мира с Польшей и договора с Казимиром имел безопасный торговый путь в Бреслау и на юг — в Волынь, Сандомир и дальше в Венгрию. Благодаря процветающей торговле сукном, которая увеличилась многократно, в Пруссии повышалось благосостояние не только города, но и сельских жителей. В связи с этим большое развитие получило овцеводство, зачастую на пастбищах встречались отары от 600 до 800 голов

[800]

[Ibid. S. 95.]

.

Орденская администрация пришла к выводу, что с увеличением числа состоятельных лиц в стране наблюдается тенденция к чрезмерному расточительству, беззаботной жизни и распутству (появлению в городах проституции). Среди простого народа также участились преступления. В городском суде Кульма в некоторые годы рассматривалось от 16 до 24 уголовных дел, связанных с убийствами и тяжёлыми ранениями. Кроме этих преступлений, были случаи наказаний за изнасилования, оскорбления и колдовство, а также нарушение неприкосновенности жилья. Для борьбы против безнравственности и уголовных нарушений верховным магистром было принято решение о создании новых уголовных законов. В том числе требовалось возобновить старые законы (времён покорения Пруссии) против похищения девушек (давняя традиция пруссов).

Данциг, XIV в.

Для ускорения судебных решений учреждались дополнительные суды. Магистр счёл необходимым строго запретить передвигающимся по стране орденским братьям останавливаться в городах, в особенности предостерегал насчёт Эльбинга, где имелась проституция

[801]

[Ibid. S. 105, 106.]

.

Преимущественно население орденского государства в середине XIV в. делилось на три больших группы: городские жители, крестьянское население в сельской местности, а также дворянская прослойка в лице свободных землевладельцев, имеющих служебные имения. Надо отдать должное, с самого начала иммигранты и коренное население не были разделены кастовыми барьерами. Во всех группах находились немцы и не немцы, прежде всего пруссы, такая же ситуация касалась различных должностей и чинов. У крестьян наблюдалось чёткое различие между сравнительно обеспеченными немецкими хуфенбауэрами и менее обеспеченными прусскими гакенбауэрами. В похожем положении находились и жители городов, где немцы выступали на первых ролях, а пруссы и другие нации — на вторых, в отличие от сельской местности, где владельцами служебных имений были в большинстве своём не немцы. По причине смешанных браков и приобщения прусского дворянства к немецкой культуре в этой среде произошла ассимиляция, что со временем сказывалось и на подданных.

Социальные преобразования в стране совершались без особых проблем. Но имелись районы, например, в Самбии, где концентрация прусских поселений была столь велика, что возможность для ассимиляции являлась незначительной. Однако подобные районы были скорее исключением. В общем, население страны, несмотря на неоднородное происхождение, к концу XIV в. в политическом смысле было единым

[802]

[Бокмап X. Указ. соч. С. 148.]

. Слияние населения и возникновение общего сознания, при явном возрастании численности, показало, что ордену основание государства удалось.

Орден и епископские территории.

Когда для упрощения дела орден называют единственным земельным правителем, это не совсем верно. С подачи папских легатов в 1243 г. было образовано четыре епископства: Кульмское, Помезанское, Эрмландское и Самбийское.

В этой третьей части Пруссии управляли епископы и соборные капитулы, ибо епископы на трети своих владений делили с ними власть. Так что Пруссия фактически состояла из девяти территорий: четыре — епископские, четыре — соборных капитулов и территория ордена, которая охватывала две трети страны. В политической реальности за международную политику и оборону нёс ответственность орден, но внутреннее управление оставалась за епископами и соборными капитулами. Они имели право иметь свои вооружённые силы и давать в лен земельные служебные имения, владельцы которых использовались на военной службе. Однако в случае войны подобные формирования образовывали с орденом одно войско. В связи с выполнением этой задачи орден имел право взимать налоги и на других территориях. Защиту своих территорий епископы и соборный капитул организовывали под единым руководством. Если верховный магистр с Малым советом, а также чинами высших орденских управлений решали начать войну, то это касалось не только орденской территории, но и всей Пруссии. Епископы на эти решения никак не влияли, они могли это делать в исключительных случаях, как, например, после битвы под Танненбергом, когда они подчинились польскому королю.

Таким образом, самостоятельность епископств в военном вопросе была чрезвычайно мала. Взаимоотношения их строились не на основе договора (закона), а исходя из фактических условий. Второй основной причиной доминирования ордена над суверенными де-факто прусскими территориями было инкорпорирование соборных капитулов в Кульме, Помезании и Замланде. Канониками там были братья-священники Тевтонского ордена, как и большей частью епископы (если папа не назначал другого). Руководство ордена до определённой степени могло решать, кто будет руководить в том или ином епископстве. Поэтому епископы и соборный капитул дисциплинарно подчинялись магистру. Орден определял и церковные фогства. Так что и на других формально независимых территориях он мог иметь своих представителей.

Фактически время от времени орден имел соответствующее положение и в неинкорпорированном епископстве Эрмланд. Там на епископском престоле иногда сидели доверенные лица магистра. Однако это епископство было всё-таки самостоятельнее, чем другие. Приобретённая в 1309 г. Померелия с Померанским архидиаконатом, большей частью епископства Леслау и уголком архиепископства Гнезно попали под власть ордена. Также под орденскую власть попала часть епископства Плоцкого, которое имело в Михелау (Михайловская земля) небольшую долю на прусской территории

[803]

[Jähnig В. Verfassung und Verwaltung. S. 63.]

.

Обсуждаемые на международных переговорах проблемы часто касались всей страны, безразлично, была это орденская территория или нет. В противовес Польше и Литве Пруссия во внешних отношениях была более сплочённой. В то же время епископские и соборно-капитулные территории существовали наряду с орденскими.

Административное строение Пруссии.

Кто правил в Пруссии: верховный магистр, или рыцарское сообщество, или их часть? Наверняка об этом сказать нельзя. Ибо здесь ошибочную "ясность" к представлению о прусском орденском государстве могут внести и законы. По сравнению со всеми другими поздними средневековыми немецкими территориями в Пруссии ясно просматриваются политические структуры, определённый закон и должностные разграничения. Всё это напоминает современные формы управления. Причины такого мнения — письменные нормативы, которые сохранились и частично формировали или должны были формировать жизнь орденских братьев: орденский статут и его дополнения. Этот статут старше, чем Прусское орденское государство. Уже по этой причине он не мог быть основным законом. Но с другой стороны, он не мог не влиять на законы страны. Потому формировал совместную жизнь членов одного рыцарского сообщества. Он устанавливал также отношения между братьями-рыцарями и их начальниками. В нём просматривается ответ на вопрос, кто же был правителем — верховный магистр или орденские братья как коллективный правитель. В отличие от бенедиктинского устава, по которому аббат считался всемогущим отцом, верховный магистр Тевтонского ордена при исполнении своих обязанностей подчинялся воле Генерального капитула. Капитул объявлял собрания орденских братьев и имел преобладающее право на сделки с землёй. Это создавало затруднения, ибо орденский статут не мог всё предусмотреть в новой сложившейся ситуации. К этому времени территориальные владения ордена были столь разбросаны по всей Европе, что регулярно собираться через определённые статутом время орденским чинам было практически невозможно. В этом случае большая часть времени некоторых ландкомтуров должна была проходить в дороге. Поэтому политическая реальность развивалась несколько по-иному, нежели предписания орденских статутов. Их нормативы изменялись или дополнялись новыми письменными предписаниями, которые отвечали ситуации. Через Генеральный капитул были урегулированы исполнение магистерских обязанностей и контроль. Положение Генерального капитула было прочным, несмотря на то, что его состав тщательно не определялся. Но если в текущие дела правления капитул не вмешивался, то в кризисные и конфликтные периоды это было возможно. Как часто и в каком масштабе это предпринималось, просматривается смутно.