Немецкий орден

Курьеры находились под защитой государства, в противном случае эта нелёгкая служба была бы невыполнима. В те времена дорог как таковых ещё не проложили, в лучшем случае это были укреплённые грунтовые дороги между замками

[761]

[Ibid. S. 224.]

.

Почта ордена, 1276 г.

После каждого ненастья они приходили в негодность и должны были вновь восстанавливаться крестьянами из ближайших окрестностей. Но, как правило, от крестьян требовалось содержать в порядке только мосты.

Преимущественно орденская почтовая связь использовалась для служебных надобностей, так как частная переписка орденских братьев была запрещена статутами. Посылать, получать и читать личные послания считалось тяжким проступком. Если письмо всё-таки приходило, его необходимо было сначала показать начальнику, который решал, стоит ли отдавать его получателю.

В сложной ситуации, когда официальный курьер отсутствовал, доставку почты доверяли витингам. Они имели земельные владения по всей стране и были обязаны в случае необходимости обеспечить эстафетную доставку сообщения. Это считалось почётной службой и являлось свидетельством особого доверия ордена

[762]

[Benkma

.

Кроме посланий, орден пользовался световой сигнализацией — огонь на башне замка ночью или дым днём. Как полагает К. Горский, башни замков на польской границе были видны с замков, расположенных дальше от неё, и таким образом сигнал можно было передавать до Мариенбурга. На литовской границе в дремучих лесах имелись просеки, где ставились сторожевые башни, тянувшиеся в глубь пущи

[763]

[Gorski K. Zakon Krzyzacki. S. 224.]

.

Орденская разведка и контрразведка.

Орденская разведка имела развитую шпионскую сеть, в которую втягивали торговцев и их слуг, а в Польше горожан и священников. Она собирала сведения о планах литовских князей, а позже и польских. Дипломаты и посольские делегаций также собирали разведывательную информацию. В том числе слухи и факты.

Информация из Литвы стекалась в резиденцию маршала в Кёнигсберге и после анализа и выводов отправлялась в Мариенбург к магистру. Рисовать карты в то время ещё не умели, но орденское руководство имело подробное описание дорог в Литве, причём единицей меры были дни пути

[764]

[Ibid. S. 225.]

. Великий князь литовский Ольгерд, хорошо знающий об этом, собираясь в очередной поход, до самого последнего момента скрывал от своих и чужих, куда он отправляется

[765]

[Соловьёв С. M. Указ. соч. С. 270.]

.

В связи с этим орденская разведка допускала ошибки в своих предположениях о цели очередного похода. В орденской Пруссии существовало что-то вроде "полиции за чужаками" — по распоряжению хохмейстера всем хозяевам в населённых пунктах необходимо было сообщать в ближайший каммерамт о подозрительных людях

[766]

[Paravicini W. Die Preussenreisen. T. I. S. 280.]

.

Война с Литвой

Все предыдущие победы ордена над Литвой не имели стратегических успехов. Они заканчивались чисто тактическими победами, не играли особой роли в политико-экономическом развитии Литвы. Вторжение Яна (Иоанна) Чешского было только победным эпизодом и мало чем помогло Тевтонскому ордену. Помощь европейских пилигримов-крестоносцев никогда не была планомерной и приходила эпизодически, и рассчитывать на неё в стратегических планах не приходилось. Попытка орденского руководства собрать в Германии пилигримов в 1340 г. для закрепления успехов 1336–1338 гг. не удалась. Сам орден не был настолько силён, чтобы одному попытаться коренным образом переломить ситуацию с Литвой. Байербург, по существу, не изменил сложившегося равновесия на реке Неман (Мемель). Конечно, поражение Литвы в 1336–1338 гг. несколько ослабило Гедимина, однако на общий ход войны не повлияло.

В конце 1341 г. Гедимин, создатель Литовской державы, один из выдающихся правителей Литвы, неожиданно умер. Власть перешла в руки Явнута (Евнутия), однако он должным образом не утвердился и был свергнут в 1344–1345 гг. группировкой Ольгерда и Кейстута. Ольгерд был признан великим князем, а Тракайское княжество стало вотчиной Кейстута

[767]

[Voigt J. Handbuch. Bd. 2. S. 93. Гудавичус Э. Указ. соч. С. 125.]

.

Великий князь литовский

Явнут (Евнутий)

Сразу после окончательного заключения мира между Польшей и Пруссией все участники этой акции решили содействовать ордену в его войне с язычниками. Сборным пунктом был назначен Вроцлав (Бреслау). В городе собрались известный своим авантюрным характером чешский король Ян (Иоанн), молодой король Венгрии Лайош I (Людовик) в сопровождении сына короля Яна (Иоанна), маркграф Карл Моравский, голландский граф Вильгельм, граф Шварцбургский Гюнтер, а также большое количество графов, баронов, рыцарей и дворян. Возглавив это крестовое воинство, король Ян (Иоанн) двинулся в Пруссию. В начале 1345 г. всё это блестящее войско сосредоточилось в Кёнигсберге.

По имеющимся сведениям можно сделать попытку выяснить, какова была численность этого войска. Но стоит подчеркнуть, что абсолютные числа отсутствуют и не могут быть реконструированы с точностью. Прежде всего, когда говорят о тактической единице "копьё", "шлем" и т. д., следует внести ясность, сколько человек находится в этом формировании. Как правило, в "копье", помимо тяжеловооруженных дворян, были благородные кнехты и, может быть, пажи. Всего данные колеблются от 2 до 5–6 человек, с тенденцией к увеличению этого числа в XIV в. В среднем было соотношение 1:4. Количество "копий" в свите королей и других земельных правителей (из Чехии, Голландии — Хеннегау, Австрии, Майсена), которые прибывали в Пруссию, достигали сотни. Более мелкие правители — с 50–100 "копьями" (Уффорд, Бурбон, Ланкастер, Лотарингия, Дерби, Вюртемберг), графы и мелкие — с 20–50 "копьями" (Берг, Лооц, Иоганн фон Блойс).

Великий князь литовский

Ольгерд

Мелкие бароны и господа выставляли, конечно, несравненно меньшие отряды, где-то от 4 до 12 "копий".

Здесь тоже не обошлось без неожиданностей: граф Генрих II Голштинский зимой 1344–1345 гг. служил графу Голландии максимум с тремя wapentuer (знатными дворянами), как простой рыцарь. Граф фон Хенненберг, безусловно, не правящий, служил с 3–4 "копьями". Простые рыцари и оруженосцы имели только свои собственные копья

[768]

[Paravicini W. Die Preussenreisen. T. I. S. 179, 180.]

. Итак:

чешский король Ян (Иоанн) — около 100 "копий", около 500 воинов;

король Венгрии Лайош I — около 100 "копий", около 500 воинов;

маркграф Моравский Карл — около 400 воинов;

граф Голландский Вильгельм IV (II) имел 28 рыцарей, 54 благородных дворянина, а всего около 400 всадников;

граф Генрих II Голштинский служил графу Голландии максимум с тремя wapentuer, как простой рыцарь. Это может быть 20–30 воинов;

герцог Пьер I Бурбон (Hz. Pier (Peter) I von Bourbon) — 300 лошадей (воинов).

Итого: около 2125 рыцарей и воинов — это, конечно, очень много, но, по крайней мере, около 2000 воинов, вероятно, было. Плюс к этому около 100 орденских рыцарей и 1000 прусских воинов. Получается по тем временам весьма внушительная цифра. Из всех крестовых экспедиций эта была одной из самых многочисленных.