Страница 73 из 96
Раздался треск. Я ахнула. Тело выгнулось дугой. Все мышцы напряглись так, что челюсть свело, зубы стукнулись друг о друга. Но… боли и правда не было. Она ушла по раскалённой докрасна струне алаары.
Я открыла глаза, тяжело дыша. Слёзы текли ручьями, но это были слёзы облегчения. Давящая, распирающая тяжесть в груди исчезла. Тело стремительно наполняла лёгкость. Казалось, будто с сердца стянули заржавевшие стальные тиски, и теперь оно, наконец, могло биться в полную силу.
Только когда этой тяжести не стало, я осознала, что она вообще была. Я так привыкла к ней, что новообретённая лёгкость ощущалась слишком остро. Будто я лежала в болоте, а вдруг окунулась в бурную реку. Мои пальцы с полукружиями звериных когтей судорожно вцепились в наплечники арха. Потому что иначе казалось, что меня снесёт поток.
— Хах, р-хах, — вырывалось из горла.
— Ш-ш-ш, всё хорошо, всё хорошо. Ты молодец, малышка, всё позади, — голос Дейвара успокаивал. И я, наконец, продышалась. Проморгалась. И увидела, что именно арх вытащил из меня…
Перехватив предмет тканью плаща, он держал его за самый край.
Это был длинный узкий осколок чёрного металла.
Будто лезвие без рукояти.
От одного его края во все стороны тянулись тёмные корни-отростки. Они жутко шевелились, как живые. В блестящей стали мелькнуло моё отражение и сразу же исказилось, поплыло, превратив моё лицо в злую гримасу.
Налетел ветер, монстры вокруг завыли в унисон — протяжно, тоскливо, будто этот кусок металла был их пульсирующим сердцем. Они настороженно тянули к нему морды и одновременно боялись. Как ярмарочные звери боятся крепкого кнута.
Над лезвием кружилась снежинка. Она медленно опустилась, коснулась зловещего металла — и тут же почернела, опала тёмным пеплом.
— Семя тьмы… — просипела я.
Наши с Дейваром взгляды встретились. И без слов я поняла, что он думает то же самое.
Это лезвие напитано тёмной магией.
Оно — якорь, на который Лилиана перепривязала своё проклятие. А затем вонзила в живое сердце моего маленького зверя. Оставила в нём гниющей занозой. Мой барс отделился от меня в миг ранения — чтобы я не погибла. Ведь он мог вынести этот разъедающий нутро кошмар, а я, ребёнок, — нет.
«Это так?» — мысленно спросила я свою тень… своего зверя, который замер внутри, свернувшись комочком. Он ответил тихим рыком, нечто между согласием, сомнением и усталостью. Ему нужно было время, чтобы залечить рану. Он нуждался в убежище, и если им станет моя душа — я была рада.
Я вновь взглянула на лезвие.
Чёрное, оно поглощало свет. Его уродливые отростки извивались как черви, словно искали жертву, чтобы за неё зацепиться. Проникнуть в душу. Извратить. А если прислушаться, то можно было разобрать идущий от стали зловещий шёпот. Без слов — но вселяющий страх, гнев, обиду…
Но если лезвие уничтожить, тогда…
— Уничтожить будет лучше у столба, — произнёс Дейвар, будто прочитав мои мысли. А может, и правда прочитал… Потому что алаара между нами пылала горячо и ярко. — Чем ближе к создателю проклятия, тем лучше.
Оторвав часть от своего чёрного плаща, арх завернул в него лезвие, сверху нарастил лёд и убрал в сумку на поясе.
— Всё, так не навредит.
— Хорошо, — я облегчённо вздохнула.
Дейвар притянул меня ближе, обнял и совсем по-звериному потёрся носом о мою щёку. Вдохнул воздух у шеи. Голос его звучал хрипло:
— Было больно?
— Нет…
— Это хорошо, моя вишнёвая пташка… Хотя теперь лучше называть тебя котёнком? Ушки так и остались… Оборот замер на середине.
Как это — остались⁈
Я схватилась руками за уши. Пощупала. И правда! Пушистые и круглые. Почему-то эта новость оттеснила все остальные.
— А если это навсегда?
— Я не буду против, — хмыкнул Дейвар. — Но всё же позже постараемся вернуть тебе человеческий облик. Для этого буду каждый день проводить сеанс кусания.
— Сеанс кусания⁈ — округлив глаза, я опустила руки.
— Он самый. Уши у барсов весьма чувствительны, и если их с усердием кусать, рано или поздно твой зверь так засмущается, что обязательно их спрячет. Вот так это будет… — и тут Дейвар опалил жаром дыхания моё ухо. И… прикусил хрящик! Легонько, но от прикосновения его клыков тело пронзила молния, и тут же раскатилась жаром.
— Ой… — у меня вспыхнуло лицо. А мой зверь в груди и правда откликнулся. Недовольно заворчал.
— Видишь, работает. Позже продолжим, — арх поцеловал меня в висок.
Это было смущающе. Но одновременно с тем — приятно. Хотя я понимала, что это способ Дейвара отвлечь меня от пережитого — это всё равно на меня работало. Ужасы сна и первого полуоборота отступали. Я вдохнула полной грудью. Улыбнувшись, прильнула к моему арху, вдыхая его знакомый пьянящий аромат. Слушая его сердце.
И вдруг… меня будто коснулась мягкая лапа. Я распахнула глаза. И поняла… что сейчас ощутила зверя Дейвара — его барса. Он был как тёплое, сильное присутствие. И тянулся ко мне незримо. Или даже не ко мне… к Тени, что свернулась ощетинившимся калачиком внутри моей души. Она настороженно затаилась, как сердитый напуганный котёнок. Она ведь тоже осознала правду о себе только сегодня — ей было нужно время.
Было удивительно ощущать одновременно так много. Её. Себя. Зверя Дейвара. Нашу алаару. Да к тому же звуки, запахи, ощущения тела — всё стало острее. Вот только нельзя было сейчас расслабляться… ещё оставалось самое важное дело.
По алааре пробежала волна намерения. Дейвар ещё ничего не сказал, но я уже знала, что он собирается мне предложить.
— Нет, Дейвар! — я заглянула ему в глаза. — Одного тебя я не отпущу. Пойду с тобой! И никак иначе.
Он сдвинул тёмные брови, явно собираясь спорить, но, видимо, прочитал на моём лице, что я не отступлюсь, и вздохнул. Взял мою кисть в свою большую горячую ладонь, коснулся пальцем кольца с мордой барса. Вскинул на меня взгляд.
— Во сне… я уже говорил тебе, как им пользоваться?
— Да, — я улыбнулась.
— Хорошо…
Арх снова поднял меня на руки и зашагал вперёд.
Вскоре снег под ногами Дейвара совсем почернел. И впереди показался столб.