Страница 72 из 96
— Элиза, говори. Что ты чувствуешь? Что случилось?
— Кости… болят, — выдох получился как стон. Пальцы на руках свело судорогой. Я посмотрела на них и увидела, как ногти темнеют, удлиняются, загибаясь в острые когти. По тыльной стороне ладоней пробежала дрожь, и сквозь кожу проступила тёмная шерсть. — Ох… Дейвар…
Паника сжала горло. Из груди вырвался странный звук — нечто среднее между всхлипом и тоскливым звериным рыком.
Со мной что-то происходило!
Зачесались уши, заломило шею.
— Пташка, — руки Дейвара легли на мои плечи, — открой алаару. Не блокируй её. Схватись за нашу связь. Дай мне почувствовать, что там.
Я зажмурилась, пытаясь сделать, как он говорит. Ощутив струну связи, мысленно ухватилась за неё. И в тот же миг боль в суставах и мышцах отступила, как будто ушла по этому золотому канату, оставив лишь эхо.
Встревоженная, я распахнула глаза.
И увидела, как по лицу Дейвара пробежала судорога. Его зрачки сузились до чёрных точек.
— Ты забрал боль⁈ Не надо! — я попыталась отгородиться.
Но Дейвар обхватил моё лицо горячими шершавыми ладонями.
— Надо, — сказал он твёрдо. — Мне это совсем не страшно, малышка. Мне гораздо хуже, если ты страдаешь. Не закрывайся от меня, Элиза. Дыши. Глубоко. Вместе со мной.
Монстры вокруг беспокоились, их рычание стало громче, нетерпеливее. Но я знала — они не подойдут. Хотя откуда это знание взялось — не понимала.
Я цеплялась за Дейвара. Пыталась дышать, но дыхание сбивалось. По спине носились колкие мурашки, а в ушах стоял гулкий звон — такой, как если бы слух обострился и звуки начали звучать слишком громко, мешаясь друг с другом в безумную какофонию. Запахи вдруг стали невыносимы — слишком интенсивные! А в груди заныло, будто под рёбрами разлился холод.
Мерещилось, будто что-то рвётся изнутри.
Дейвар притянул меня так, что мой нос уткнулся ему в горячую шею. Он успокаивающе гладил по спине, по плечам. Уверенно и спокойно говорил со мной:
— Пташка, всё хорошо. Прямо сейчас у тебя типичные признаки первого оборота. Не знаю, почему это вдруг происходит, но подобное ни с чем не спутать.
Признаки оборота⁈
Я замерла, пытаясь переварить его слова.
Даже если во сне я увидела, что родилась оборотнем. Даже если приняла тень… Но как будто не до конца полностью осознала… что это и правда полностью про меня. А теперь эта истина вдруг начала прорываться через кожу, меняя моё тело.
— Мы разберёмся в причинах, когда волна отступит. А сейчас нужно просто переждать.
— Н-но… почему мне так плохо? — я захныкала от чувства беспомощности.
— Малышка, иногда так бывает, что зверь у оборотня созревает в позднем возрасте, тогда первый оборот может проходить тяжело… Как у тебя сейчас. Тогда помогают близкие оборотни. Не с первого раза может получиться. Это нормально. У тебя очень яростный зверь, он из-за чего-то страдает. Надо его успокоить.
Я зажмурилась до рези в глазах, слишком много звуков и запахов. Я терялась в них, как в бушующем море.
Дейвар гладил меня по лопаткам, и как будто слегка покачивал, как если бы я была ребёнком:
— Дыши, слушай мой голос. Если запахи сильно бьют, то постарайся сконцентрироваться только на моём запахе. Тогда остальные утихнут. То же самое со звуками, просто слушай меня. Ты хорошо справляешься, малышка. Я рядом. Тебе ничего не грозит.
Я сделала, как он просит. Сосредоточилась на приятном древесном запахе арха, на его глубоком низком завораживающем голосе. И мне правда стало легче, будто из шумной бури я нырнула в спокойные воды.
Но в груди продолжал пульсировать холод. Почему? Я хотела спросить об этом. И о том, должна ли я что-то сделать, как-то помочь моему зверю, но сумела выдохнуть только одно слово:
— Об-борот…
— Да. Самый настоящий. Смотри… у тебя даже уши изменились. Стали совершенно очаровательными.
Уши?
Я машинально потянулась к своим ушам. Кончики пальцев нащупали упругий, покрытый тонким мехом хрящ, круглый и бархатный. …уши ирбиса.
— Обычно вот так неожиданно оборот не приходит. Есть признаки. Но… кивни, если я прав. Ты уснула у меня на руках… И снова увидела будущее во сне?
Я облегчённо кивнула.
Поджала задрожавшие губы.
И вдруг нелепо захотелось расплакаться — оттого, что Дейвар так просто догадался о случившемся. Оттого, что верит мне. В мои рассказы про видения. И во сне — он тоже сразу меня услышал. Помог добраться до тени. Без него я бы не смогла! Если бы не он — я бы ничего не узнала!
От силы нахлынувших чувств, я крепко обвила шею моего арха, прижалась к его твёрдому торсу, вдыхая снова и снова его притягательный аромат. Это даже помогло отстраниться от пульсирующего холода в груди.
Я и раньше ощущала, как вкусно пахнет Дейвар. А теперь вовсе голова закружилась от оттенков его запаха. Вкусно… Я вдруг ощутила нерациональное желание… прикусить моего арха за шею. Аж зубы заломило.
С трудом я отогнала это странное навязчивое желание. Куда важнее было объяснить арху, что я увидела во сне. Собрав силы и волю, я прошептала:
— Лилиана… она жива. Ждёт у столба. Её монстры… они тебя заразят. А Тень… Тень — это мой зверь. Мой оборотень. Его… Лилиана… она его прокляла. Но я приняла Тень назад.
Дейвар кивнул, показывая, что услышал.
— А ещё… очень холодно, — всё же пожаловалась я.
— Где? Покажи.
Отстранившись, я коснулась места, где билось сердце. И тут поняла, что это то же самое место, где во сне у Тени зияла дыра. Дейвар протянул руку, его пальцы осторожно скользнули под мою ладонь, затем под ворот одежды. Миг, и он коснулся чего-то пугающего… будто обнажённого нерва.
— Ой! — я болезненно вздрогнула всем телом. — Не трогай!
Сдвинув тёмные брови, Дейвар тут же развязал ворот и опустил его, обнажая ключицу и зону над сердцем. Часть моей кожи покрывала тёмная шерсть, как у осквернённого… а там, где болело — виднелась тёмная воспадённая рана. Дейвар осторожно прошёлся вокруг пальцами.
Хмуро сказал:
— Здесь… Здесь что-то есть. Будто осколок стали.
Ледяной ужас сковал меня.
— Лезвие, — я вспомнила чёрный кинжал. Неужели, он так и остался внутри? Внутри Тени. То есть… в звере! И сейчас… он оказался во мне⁈ Не в человеческой части, но в моём барсе. Моё тело пыталось обернуться в ирбиса и поэтому… поэтому кинжал проявился!
— Пташка… Его нужно вытащить.
Я отрицательно замотала головой.
— Нет! Не надо, — попросила жалобно.
— Элиза… он тебя отравляет.
Мне стало страшно до ужаса. До паники. Я задёргалась, желая сбежать, но тут Дейвар приподнял моё лицо, заставил посмотреть на себя. Его синие глаза стали звериными. На скулах пробилась шерсть с характерными чёрными пятнами, клыки удлинились.
— Это страшно, я понимаю. Но я буду рядом. И помогу с этим справиться, — он будто говорил не со мной, а с тем, что рвалось из меня. С моим раненым проклятым зверем. И тот замер, прислушался, перестал рваться. — У ирбисов мощная регенерация. Всё быстро заживёт. А я заберу боль. Совсем-совсем не будет больно, обещаю. Возможно, сейчас ты не сможешь полностью выполнить оборот, но станет легче. Доверься мне. Я не подвергну тебя опасности. Никогда.
Я замерла. А Дейвар снова осторожно коснулся болезненного места. Я кивнула, с трудом сглотнув ком в горле. Закрыла глаза.
— Глубокий вдох, — скомандовал он. — И на счёт «пять». Раз, два…
И арх дёрнул осколок.