Страница 42 из 96
Глава 16
Я проснулась от собственных слёз, холодно затёкших в уши.
И слепо уставилась в потолок.
Тишина.
Сумрак ночи.
Жёсткая кровать в кабинете Янтара.
Здесь — в реальности, ещё ничего ужасного не случилось.
Я лежала на тонком матрасе. Мелкая дрожь бежала по телу, заставляя зубы стучать друг о друга. Я обхватила себя руками поверх мантии, пытаясь унять это безумное биение каждой частички, каждого нерва, но тщетно.
Из моей груди вырывался глухой, надсадный звук, похожий на рыдание, но слёз больше не было. Только сухая, разрывающая нутро судорога.
Я ведьма.
Дочь сожженной на костре Лилианы.
Плод её гнева. Семя её мести.
Теперь нет шанса увернуться от этой жалящей правды. Закрыть глаза и представить, что всё иначе. Придумать себе, будто где-то у меня есть мама, которая любит, где-то есть отец, который ищет, где-то существует место для меня, а я просто потерялась… просто потерянная дочь, которую когда-нибудь найдут. А если нет — то я найду сама — дом, семью, место, где я нужна.
Но такого места нет.
Нет семьи для меня.
Нет любви.
Нет искупления.
Нет ничего. Для такой, как я.
Это знание теперь было выжженное на моём сердце. Выцарапано на моей душе. Я прочитала его на застывшем сломленном лице Дейвара, когда он вытащил меч из ножен.
Он целовал меня. Обнимал, и как будто любил. А потом смотрел теми пустыми глазами. Не нужен был меч, чтобы пронзить. Достаточно этого взгляда, чтобы я ощутила себя окоченевшей. Мёртвой. С той лишь разницей, что я всё ещё могла двигаться. И чувствовать боль.
Я застонала, сжавшись в комок, пытаясь вырвать образ взгляда Дейвара из памяти, но он впился в мозг как заноза. Загнил. Воспалился. Отравлял каждую мысль.
Вспышка — губы арха на моих, его шёпот, его жар… а потом пустой взгляд. Слова «…это всё-таки ты».
Задыхаясь, я рванулась с кровати, но ноги подкосились. Я рухнула на пол. Колени стукнулись о каменные плиты. Это должно было быть больно — но я ничего не почувствовала. Наверное, у человека есть предел — сколько боли он может ощутить за миг. И во мне её плескалось так много, что больше уже не вмещалось, как не вместится дождевая вода в переполненный колодец.
Я ведьма.
И Обитель вовсе не была спасена.
Во сне… в той чёрной рычащей стае… я видела знакомые лица.
Стражников. Волков из гарнизона. Они заразились… Почему? Должно быть во время проверки. Они подходили к клетке. И, как и предупреждал Янтар, многие подхватили болезнь.
Дейвар не соврал. Не было бойни. Не пришлось никого убивать. Тут все сами… сами перебили друг друга.
Ничто не изменилось. Ничто! Все мои попытки, вся надежда — были снежным замком, которую так жестоко растоптал сон. Единственное, что изменилось — теперь я знала. Не только то, что я дочь Лилианы… но и то, что сделает Девар, когда тоже узнает про меня.
Это душило, давило на грудь невыносимой массой, вытесняло воздух из лёгких. Я хотела плакать, но вместо этого почему-то засмеялась. И звук был похож на кашель.
Кха-кха…
Кха-кха…
Слёз не было. Я прижала кулак к груди.
Кха-кха…
Кха-кха…
Воздух у стены затрепетал, сгустился. Из тени в углу выползло знакомое чёрное лицо, бездонные глаза-провалы уставились на меня.
«Дорогая моя, бедная, глупенькая Лиззи… Зачем ты так себя терзаешь? Ты ни в чём не виновата. Виноваты они — те, кто слеп и не желает видеть твой свет. Твою чистоту. Твою милость, которую ты так щедро на них расточаешь».
Голос Тени был сладким, как мёд, обволакивающим.
«Ты правда думала, что кто-то примет тебя? Милая иллюзия. Опасное заблуждение. Лишь я на твоей стороне… И я помогла тебе. Помогла увидеть истину во всей её наготе».
— Помогла… — мои губы едва шевельнулись, выдавив хриплый, безжизненный шёпот. Голос был чужим.
«Я привела ту стаю во сне…»
— Привела… — повторила я.
«Чтобы ты наконец-то узрела цену мужской привязанности. Увидела, как легко они отворачиваются. Их сладкие речи — всего лишь пьянящий яд, от которого так больно отказываться. Ты провалишься в бездну, если доверишься одному из них. Нельзя их слушать. Нельзя им верить».
— Нельзя… — эхо моих мыслей.
«Очнись уже, Лиззи! Проснись и начни, наконец, заботиться о себе. Ты совершила бесконечное число глупостей. Рисковала ради этих неблагодарных, слепых тварей. Но пойми же, наконец — только я желаю тебе счастья. Только я на твоей стороне. И всегда буду. Я — часть тебя. Я — это ты. Я приму тебя любую… Всю. Без остатка. И ты… прими меня. Мы станем сильнее. Вместе мы напишем новую историю. Счастливую сказку специально для тебя. Ту, где ты получишь всё, чего заслуживаешь».
Она протянула ко мне свою угольную, невесомую руку. Шёпот тени обволакивал, проникал в самые потаённые уголки сознания, суля покой и забвение.
Я смотрела на угольные пальцы…
А потом подняла взгляд. И впервые за всё это время посмотрела в чёрные провалы глазниц так пристально, будто там правда могли бы быть чужие глаза. Просто настолько переполненные тьмой, что их не отличить от бездны.
Мне захотелось спросить тень… о многом. Но прямо сейчас я не могла. Прямо сейчас у меня не было на это сил. Казалось, я сама на грани того, что мои собственные глаза станут чёрными как угли, выжженными изнутри. Так я себя ощущала. И мне мерещилось, что уже никогда не станет лучше.
Я не коснулась пальцев тени.
Вместо этого рывком поднялась на ноги.
Одной рукой схватила тонкий плед с кровати, стащила его. Взяла с собой. Пошатываясь, цепляясь за шершавую стену, вышла в коридор Обители.
Голова гудела. В висках отдавался неровный стук собственного сердца. За узкими окнами-бойницами всё ещё стояла ночь, но чернота уже была не такой густой, в ней угадывался первый, слабый намёк на рассвет.
Скоро солнце встанет.
Дейвар остановит бурю.
Янтар выйдет к нему на переговоры.
А затем они спустятся вниз, к осквернённой дочери Мореллы.
Но до этого… до этого мне нужно кое-что проверить.
Чтобы точно узнать…
Чтобы последняя искра надежды или затухла. Или вспыхнула пламенем.
Я шла по коридорам, никого и ничего не видя. Ни на кого не глядя.
Просто переставляла ноги, управляя собой, словно куклой на верёвочках. Правая-левая… Правая-левая… Иногда я касалась груди — чтобы понять, стучит ли сердце. Оно стучало. Настойчиво. Упрямо. И тогда я тихо смеялась.
Кха-кха…
Кха-кха…
Впервые мне было так плохо. Даже когда я однажды заболела лихорадкой — не было так мучительно, в груди не давило так страшно. Снова и снова в памяти возникал момент… Дейвар. Его взгляд. Лязг меча.
У входа в темницу стояли те же два стражника. Бородатый ветеран и молодой черноглазый оборотень. Если бы они попытались заговорить со мной, например — спросить, зачем я взяла плед — я не смогла бы ничего ответить, и они бы, наверное, поняли, что со мной что-то не так. Что мне плохо до дрожи.
Но они только кивнули — уважительно.
Я не обольщалась.
Они просто не знали всей правды… Как раньше не знал её Дейвар. Но что случится, если они обнаружат, что я дочь ведьмы, из-за проклятия которой они, их друзья, их любимые скоро умрут в агонии? Вероятно, они тоже обнажат свои мечи, чтобы пронзить моё сердце.