Страница 35 из 96
— Элиза… — моё имя прозвучало глухим, предупредительным рыком, и арх снова припал к моей шее. А его большие, горячие руки скользнули под подол моего платья, затем под грубую ткань нижней рубахи и обхватили голую талию. Кожа к коже.
Я затаила дыхание.
Мужские ладони были шершавыми от бесчисленных сражений и невероятно горячими. Они скользили вниз и вверх — сжимая, ощупывая — будто желая запомнить, запечатлеть каждый изгиб. Губы Дейвара приятно ласкали мою шею. Клыки чуть царапнули кожу. И вот — лёгкий укус — а меня будто разрядом пронзило.
Широкие ладони арха нашли под одеждой мою грудь. Накрыли её целиком. Сначала бережно огладили, потом сжали умело и властно — с приятной силой, но без боли. Пальцы скользнули к соскам, закружили вокруг них.
Я зажмурилась. С моих губ сорвался сдавленный, непроизвольный стон. Арх ответил на это низким, удовлетворённым ворчанием, похожим на урчание огромного барса.
Каждое прикосновение Дейвара отзывалось огненной волной внизу живота. Там будто скрутилась раскалённая пружина и теперь наливалась томительной тяжестью.
Я не была уверена, нормально ли это. Нормально ли так себя чувствовать? Будто голова в тумане, и мир кружится, а из горла вырываются стоны. Но по реакции арха — по его дикому, животному удовольствию — я читала, что всё в порядке. Так и должно быть.
В печи хрустнуло полено, охваченное пламенем.
И в этот же миг Дейвар притянул меня ещё ближе.
В моё бедро сквозь слои ткани упёрлось его мощное мужское напряжение — твёрдый бугор. Я знала — это значит, что он хочет меня. Как женщину. И капля страха растворилась в собственном накатившем возбуждении.
Ощущения стали острее. Ярче. Внизу томительно тянуло.
Дейвар целовал меня — то в шею, то в губы, ласкал мою грудь, а его шёпот обжигал кожу: «Ты так прекрасна… Сводишь меня с ума… Я позабочусь о тебе… Моя…» А потом он вдруг легко подхватил меня под спину и положил на кровать, на пахнущие лесом шкуры.
Стянул с меня шерстяное платье и нижнюю рубаху, — и вот я уже лежала на грубых тёмных шкурах, разгорячённая, в штанах, но голая по пояс. А Дейвар нависал сверху, заслоняя собой весь мир.
В его позе, в блеске глаз, в хищном изгибе губ, сейчас было куда больше зверя, чем человека. Огонь от печи отбрасывал на его заострившееся, по-мужски красивое лицо пляшущие тени.
Пылающий взгляд арха скользил по моему телу — медленно, тягуче, изучающе, будто составляя карту будущих владений.
Я инстинктивно попыталась скрестить руки на обнажённой груди, но Дейвар мягко поймал мои запястья, развёл их и прижал к шкуре по обе стороны от моей головы.
— Хочу видеть тебя, — его голос звучал хрипло. — Всю. Ты так прекрасна, пташка. Такая нежная, хрупкая… Если бы ты только видела себя моими глазами… Нет ничего прекраснее тебя. Вот такой.
Он — опасный оборотень, вождь ледяного племени, тот, кто безжалостно убивал меня во снах — теперь смотрел на меня — обнажённую, слабую сестру Обители… и в его синих глазах бушевала буря. Голод, одержимость, благоговение. Этот взгляд заставлял мою кожу гореть, а внутри всё сжималось в тугой, сладкий комок. Тело выгнулось, совершенно мне не подчиняясь, умоляя о чём-то, чего я сама не понимала.
Дейвар опустил колено между моих ног. Его мускулистое бедро упёрлось в мой лобок, и я ощутила приступ острого, почти нестерпимого желания. Внизу всё пульсировало. Хотелось, чтобы арх что-то с этим сделал!
Я инстинктивно двинула бёдрами, потёрлась пульсирующим местом о его колено.
И глаза Дейвара стали совсем пугающими. Будто на миг из них ускользнуло всё человеческое. Но он дёрнул подбородком, возвращая контроль.
— Мой зверь… — сцепил зубы арх. В его голосе слышалась внутренняя борьба, — … хочет тебя слишком сильно. Он может напугать. Причинить боль. Если мы продолжим, пташка. Не уверен, что смогу остановиться.
Мысль, что он может прекратить, уйти — напугала.
Это ведь сон! Здесь можно всё! И даже украсть каплю настоящей жизни, которой я никогда не знала! Здесь во сне — нет неправильного. Нет ошибок. Я просто могу попробовать… всё! Всё, что хочу. Всё, до чего смогу дотянуться.
Поэтому я сказала:
— Прошу, не останавливайся, Дейвар.
А бёдра сами приподнялись навстречу его ноге, повторив тот стыдный, инстинктивный жест трения.
Глаза мужчины окончательно потемнели. Стали почти угольно-чёрными от желания. Такими бездонными, затягивающими, что в них легко можно было упасть. Потеряться. Черты арха обострились, будто он был на грани трансформации.
Дейвар порывисто накрыл мои губы своими — и сразу ворвался языком — глубоко, властно, заявляя права. Я отвечала с жаром, теряя связь с реальностью. А потом Дейвар опустился к моей обнажённой груди.
Его губы обжигали. Кончик языка, то гладкий, то шершавый, скользил по коже, кружился вокруг соска, заставляя его гореть и наливаться кровью. Я стонала от удовольствия, металась, жмурилась до алых пятен под веками.
Одновременно с этим, арх отпустил запястье, и его рука скользнула вниз — к моему животу. Пальцы нырнули под пояс штанов, нашли моё влажное, пульсирующее место, и накрыли его поверх ткани исподнего.
Схватив ртом воздух, я замерла.
Что сейчас будет⁈
Прервав поцелуй, арх надавил на тонкую хлопковую ткань, провёл по ней, нашёл какой-то мой особый узелок, покатал его… и внутри взорвались искры! Из моего горла вырвался сдавленный, хриплый стон.
Тело выгнуло дугой, мир поплыл, закружился в вихре ощущений и запахов — его кожи, дыма, неведомого напряжения. Это было слишком!
— М-м-м, подожди, ах… — я заметалась на шкурах. Но Дейвар настойчиво продолжал ласкать, а сам смотрел сверху, не отрывая горящего взгляда от моего лица, будто ловя каждый миг моего наслаждения, каждый вздох. И от этого тёмного взгляда, от сознания, что он видит меня вот такой — потерянной, открытой, безумной — мне становилось ещё жарче, ещё нестерпимее.
Внутри всё ныло от пустоты, которая требовала быть заполненной.
И вдруг Дейвар убрал руку. Я чуть не вскрикнула от потери. Он стянул с меня остатки одежды, а потом принялся за свою. Я видела, как обнажается его торс, освещённый огнём печи — мощный, рельефный, иссечённый шрамами. Потом он сбросил штаны.
И я замерла, широко раскрыв глаза.
Я видела мужское тело только на рисунках в старых книгах. И… это место у мужчин… оно должно быть таким… огромным? Твёрдым и напряжённым…
И пока эта мысль металась в уме, Дейвар уже склонился, раздвинул мои ноги шире. Мышцы арха напряглись. Он сцепил зубы до проступивших желваков, будто боролся сам с собой.
— Элиза… — в его голос пробилась хриплая предупредительная нота, но я не дала договорить. Протянула руки, обвила шею, притягивая к себе. Мне было любопытно. И немного страшно. Но больше всего я боялась, что он оставит меня наедине с этой мучительной, сводящей с ума пустотой внутри.
— Я буду осторожен.
И я почувствовала, как нечто твёрдое и горячее упирается внизу в мою нежную влажную плоть.
Он толкнулся. Медленно. А потом снова — глубже. И меня ошпарило жгучее ощущение растяжения. Разрыва. Я ахнула от вспышки боли. И Дейвар замер, весь напрягшись, до вздувшихся мышц.
— Всё хорошо, пташка, — его губы нашли мои в поцелуе. Язык скользил в моем рту, будто зализывая рану.
И постепенно боль сменилась на глухое жжение. Я чуть-чуть расслабилась, и Дейвар толкнулся в меня снова — до конца. Громкий выдох сорвался с моих губ. Я инстинктивно вскинула ноги, обхватила лодыжками мужскую спину, замерла, пережидая… И жжение сменилось новым, совершенно незнакомым чувством наполненности.