Страница 56 из 61
— Я с тобой согласен, — осторожно ответил Иван, скрывая, что ошарашен.
— Меня смущает, что ты был в Испании и воевал на стороне франкистов…
Он почувствовал, как закаменело ее плечо, которым она прижималась к его боку. Ответить правду он не мог, поэтому решил выкручиваться, чтобы не потерять то доверие, которое между ними возникло, то, что непременно приведет его к схемам военных укреплений инженера Карикоски.
— Да, я воевал. Еле ноги унес. Я разочарован в том, в чем пришлось участвовать. К тому же я не белогвардеец. Я служил на флоте, на советском корабле, а затем начался мятеж. Закрутило, как в водовороте. И раненного, без сознания меня притащили товарищи в Финляндию. А тут надо было выживать…
Они переглянулись и развивать эту тему не стали.
— Будет война? — спросила Киело, прижимаясь к нему.
— Будет, — кивнул он, глядя на огонь.
Через несколько дней, после того как посоветовался с Центром, Иван вернулся с ней к разговору о ее тяге к России.
Он намекнул, что она могла бы помочь, но это дорога в один конец.
— Если с тобой, я на все готова.
Иван все же не решился сразу предложить ей сотрудничать с советской военной разведкой. Ее экзальтированность его останавливала.
На следующий день после этого разговора, когда он пришел к ней в квартиру, его ждал сюрприз. На белой кружевной скатерти лежали схемы оборонных сооружений и несколько коленкоровых тетрадей с расчетами инженера.
— Ты с ума сошла! Зачем ты это сделала?
— Мы можем сбежать в Россию. С этими документами тебя там не тронут…
— Если ты так хочешь помочь, садись и пиши, — он положил перед ней лист бумаги, взяв его с письменного стола. — Необходимо быстро вернуть все документы обратно. Где сейчас твой отец?
— Поехал осматривать объекты. Его часа три-четыре не будет. А что писать? — Она сидела как первоклассница, положив руки перед собой, и преданно смотрела на него.
Расписку написала без лишних вопросов, признавшись, что с тех пор, как узнала, что Иван русский, она подспудно ждала чего-то подобного. Затем Иван съездил к себе в квартиру и из тайника взял фотоаппарат. Возить с собой по городу секретные документы он не рискнул. То, что девушку ему подставили, он исключал. И сам на нее вышел, и влюбленность в ее глазах видел… Пересняв документы, он отправил воодушевленную Киело положить все на место — так, как лежало, чтобы отец ничего не заподозрил.
Отправленные через легального резидента, военного атташе, работающего под прикрытием в полпредстве, фотопленки подтвердились в Центре сведениями от других источников, и стало очевидным, что происходит масштабное развертывание строительства оборонительных сооружений. Финны строили линии обороны с 20-х годов, приостанавливая работы периодически или снижая темпы. Но сейчас все делалось ускоренными темпами.
Из других источников в генштабе финнов, из ежемесячных и ежедневных разведывательных сводок, копии которых попадали ему в руки, и спецсообщений Иван узнавал, какие мероприятия проводят финны, готовясь к боевым действиям против Советского Союза. Также данные о подготовке Финляндии к войне поступали и от военных атташе из Швеции, Латвии, Эстонии и Литвы.
23 августа 1939 года было заключено соглашение Германии с СССР. Это развязало руки Советскому Союзу в подготовке к войне с Финляндией — не стоило опасаться нападения Германии. Но все еще СССР оттягивал начало. Может, рассчитывал на дипломатию. Но подобные надежды слабели с каждым днем. А финны тем временем укрепляли свои позиции.
В Центре военные инженеры, работающие в Разведупре, заносили в специально созданный альбом все данные укрепленных районов противника и к октябрю представили его начальнику Генштаба РККА и командующему Ленинградским военным округом командарму 2 ранга Кириллу Афанасьевичу Мерецкову. Разведывательная работа на финском направлении велась активно под руководством начальника 5-го управления РККА — нового начальника военной разведки Ивана Иосифовича Проскурова, назначенного вместо Берзина.
Про вторую линию обороны Иван узнал только в конце сентября 1939 года, когда отец Киело принес несколько клочков бумаги с расчетами и набросками домой и их удалось скопировать. Иван отправлял полученные данные либо через атташе, либо из лесов в окрестностях Хельсинки, куда ездил с Киело на ее машине, что не должно было вызвать подозрения. Даже если бы запеленговали рацию и оцепили район, то вряд ли стали бы досматривать машину дочери инженера генштаба.
Оборонительный рубеж начинался от Финского залива и проходил через Ремнети, Сумма, Мялькел и другие пункты, далее по северному берегу озера Сувантоярви. Общая система обороны строилась на создании тринадцати узловых сопротивлений, так называемых центров сопротивлений по использованию рек и озер. О третьем оборонительном рубеже, представленном узлом сопротивления в районе Выборга, в котором имелось до десяти артиллерийских железобетонных точек, к 1 октября стало известно, что там в укрепрайонах до двухсот десяти железобетонных и артиллерийских точек.
Тогда же выяснилось, что Финляндия объявила дополнительный призыв резервистов. У границ с Россией скапливались военные. С учетом шюцкоровской организации женщин и мужчин финны могли послать в бой около полумиллиона человек.
В это же время от болтливой соседки по дому, муж которой служил в районе Липолы, Иван услышал о том, что идет эвакуация гражданских из Липолы, в район перебрасываются полевые и самокатные части. Устанавливаются станковые и ручные пулеметы. От нее же он узнал, что во многих каменных зданиях в Котке, Хамине, Випури, откуда выселили ее знакомых или родственников, собираются оборудовать фактически крепости, куда свозят вооружение из Швеции. Строились на юге убежища для местных, кого не успели эвакуировать в глубь страны.
Когда началась война, Иван не остался без связи благодаря своим знаниям в шифровании и радиоделе. Агентурная сеть работала на пределе возможностей, ее стали усиливать, забрасывали новых и новых агентов через линию фронта, многие из которых были арестованы, погибли или пропали без вести. Пробиравшихся по снегу военных разведчиков нередко выдавали лыжные следы на снегу. Однако возникали все новые и новые лыжные тропы…