Танго с Пандорой

В разговоре с профашистски настроенным тестем-генералом Мануэль, естественно, утверждал, что едет воевать на стороне генерала Франко и даже попросил рекомендацию в надежде, что Центр сочтет нужным ее использовать и действительно зашлет его в тыл противника. Однако Центр рассудил по-другому: не хватало военспецов с испанским языком именно на стороне республиканцев.

Разведчиков предстояло готовить из местных. И Марио довольно быстро отобрал толковых ребят, подыскал нужные слова, чтобы их мотивировать. Его группы успешно обшаривали окрестности Мадрида, выведывали у лояльных местных, кто, где и когда из мятежников был замечен, какое у них вооружение. Если нарывались на мятежников, то разведка боем заканчивалась, как правило, для групп Марио довольно успешно. За четыре месяца функционирования четырех групп легко ранен был только один парень — студент-медик. Сам себе и помощь оказал.

Упор Марио делал именно на студентов. Образованность позволяла им понимать тонкости разведывательных премудростей, соображали они быстро, на местности легко применялись к обстановке. Здесь, конечно, не леса, в глубокий тыл их с самолетов не забрасывали, действовали в городских условиях, но это требовало не меньшей сообразительности. Изучали карты, методы экспресс-допроса в полевых условиях. С языком проблем не было — чем и «хороша» гражданская война. Все свои. С одной стороны, замаскироваться легче, с другой — молодые парни вызывали интерес у тех, кто их хотел рекрутировать или подозревал в них шпионов. Поэтому нередко шли на ухищрения, маскировались под женщин или стариков.

Некоторых своих бойцов Марио вынужден был отдать по просьбе Берзина для участия в работе радиоразведки. Были созданы четыре группы — в Валенсии, Мурсии, Мадриде и Барселоне. Каждая из них имела по два пеленгатора — длинноволновый и коротковолновый и по нескольку приемников. Республиканцы, обученные нашими военспецами с использованием опыта советской радиоразведки, научились самостоятельно и получать, и обрабатывать разведывательные сведения.

Особенно ценной стала информация, полученная радиоразведкой о вылетах бомбардировщиков. За полчаса удавалось оповестить войска и население на республиканской территории о предстоящем авианалете. А главное, вовремя и успешно использовать ПВО на побережье Средиземного моря, обеспечивая безопасность военных объектов. Прослушивали также и корабли мятежников. С Москвой радисты могли в любое время дня и ночи установить связь, несмотря на несколько тысяч километров расстояния.

Принося шифровки в штаб в Мадриде, Марио не однажды видел красивую испанку. Гадал, кто она, пока Берзин не представил ее как соратницу по борьбе с испанским фашизмом и свою жену — Аврору Санчес.

Марио не считал себя наивным юнцом, но его изумило, что казавшийся вытесанным из камня Берзин в состоянии думать о чем-то другом, кроме работы. Впрочем, Аврора производила впечатление очень обаятельной сеньоры, и на такую невозможно было не обратить внимание.

* * *

Вопреки настойчивым указаниям Берзина Марио все же сунулся с одной из своих групп в разведку. Ему в какой-то момент показалось, что при всем уважении к нему членов группы авторитет его не столь впечатляющий, как у его коллег, готовивших такие же разведгруппы, шаставших с ними в тыл противника и получавших от Берзина после рисковых вылазок по первое число.

Генерал Миаха, полнолицый, в очках-колесах в черной оправе с толстыми стеклами, практически лысый, выглядевший нерешительным, добродушным, на самом деле один из немногих военачальников Испании нашел в себе силы не присоединиться к мятежникам, хотя его семья оказалась в зоне, которую контролировали фашисты.

Он с теплом воспринял нового военспеца Марио Переса. Ему нравились его опрятность, дисциплинированность, ирония и ум. Они неоднократно общались наедине. Генерал довольно однозначно и весьма пессимистично оценивал вероятность победы республиканцев и с пониманием воспринял желание Переса самому сходить в разведку.

— Вы еще слишком молоды. Надо совершать безумства, пока мы молоды. Потом будет поздно.

Это было что-то личное. Хотя Марио знал, что еще летом, как только все началось, из-за нерешительности генерала пришлось снять осаду Кордовы. Понесли потери, в стане республиканских войск началась сумятица из-за неслаженности действий и недисциплинированности.

В помощниках у генерала находились прекрасные офицеры, в том числе начальник штаба подполковник Висенте Рохо — человек с хваткой, внешне удивительно похожий на Миаху, в таких же очках, но полная противоположность по характеру. С ним приятно было иметь дело, и Марио в основном с Рохо и взаимодействовал.

В прошлом преподаватель в кадетском корпусе, подполковник всегда доходчиво доводил информацию до подчиненных, к тому же остался верен присяге и воевал на стороне законного правительства не только потому, что так и должен был поступить офицер, а еще и потому, что придерживался левых политических взглядов. Он доверял мнению советских военных советников и в связи с этим действовал успешно и рационально. Фактически он стал агентом советского влияния в штабе генерала Миахи.

На охрану коммуникаций, растянутых на многие километры, противник не хотел оттягивать силы с фронта, а задачей диверсантов было заставить франкистов их все-таки охранять и таким образом ослабить фронт. Пусть беспокоятся, пусть суетятся.

Двадцать километров, тридцать — такие марш-броски приходилось совершать почти на каждом выходе на задание. Уже в тылу противника группы диверсантов оборудовали для себя схроны со взрывчаткой, минами, и поэтому группа Марио из семи человек выдвинулась к линии фронта практически налегке. Задача — в лесу под Мадридом уничтожить небольшую группу франкистов и техники.

В Испании появилась возможность отработать диверсионные действия в тылу противника в настоящих боевых условиях. И офицеры военной разведки, прошедшие Мировую войну, Гражданскую, понимали, что получаемый опыт, к сожалению, пригодится.

Беспечностью отличались не только республиканцы, но и фашисты. Подобраться под покровом ночи к ним удалось довольно близко.

Раскисшие после недавнего дождя дороги не позволили группе франкистов вовремя передислоцироваться, а допрошенные крестьяне из ближайшей деревни, которых оказалось достаточно припугнуть, выдали место в лесу, где затаились мятежники. По информации, в группе были и раненые.

— По возможности брать в плен, но не рисковать, — негромко отдавал последние распоряжения Марио. — Ликвидировать при малейшем сомнении. Действовать очень тихо, нам достоверно неизвестно сколько в лесу фашистов.

В ночи не раздалось почти не единого шороха, когда уже больше половины группы перестало существовать. Остальных приволокли связанными, сказав, что еще два раненых остались в шалаше под большим деревом.

— Добить, да и дело с концом! — предложил один из разведчиков маленького роста по прозвищу Клоп. — Не тащить же их двадцать километров обратно.

— Понадобится — потащишь, — пресек своеволие Марио и пошел посмотреть.

Один из двоих был тяжелым, с забинтованной головой. «Не жилец», — охарактеризовал его разведчик — недоучившийся медик.

Второй лежал на боку в темноте шалаша. Марио посветил ему в лицо карманным трофейным немецким фонариком. Фашист прищурился, чумазый, лохматый.

— Этому только руку зацепило, в принципе сам может передвигаться, — прокомментировал медик.

Вдруг раненый заговорил, и Марио словно молнией ударило. Голос брата он ни с чьим другим не мог спутать. Перед ним, изможденный и неузнанный, лежал Иван в расстегнутом мундире с тремя капитанскими шестиконечными звездочками над карманом и с красным символом заместителя командира бандеры [