Страница 49 из 61
Мятежники, на сторону которых перешла большая часть испанской армии, тем не менее в больших городах Испании успеха не добились. Их довольно быстро разгромили. Захватили они только столицы провинций Леона и Старой Кастилии, взяли города Саламанку, Бургос и Авилу. И началось противостояние.
Наверное, в Разведупре сейчас перестраивают и расширяют испанскую резидентуру, направляют советников по просьбе законного правительства. Однако официально, насколько знал Мануэль, такого запроса от испанцев не поступало. Но он ведь понимал, что советские коммунисты не останутся в стороне. Требовалось срочно организовать оборону Мадрида. Столицу сдавать было никак нельзя.
Этого человека, с которым он встретился в оговоренном Центром месте и обменялся парольными фразами, Мануэль видел впервые. Худощавый, даже субтильный, незаметный — пройдешь мимо, и взгляд на нем не задержится. Он представился Степаном и огорошил Мануэля информацией, что теперь резидент в Аргентине он, а Мануэль его заместитель.
Разговаривал Степан резко, словно Мануэль в чем-то провинился, хотя тот за собой никакой вины не чувствовал. Все указания Центра исполнял безукоризненно, конспирации уделял особое внимание. Справился с заданием в Бразилии, добился высокого положения в Аргентине и явно имел перспективы получить ту самую долгожданную должность в МИДе. Женился… Но и в этом случае он выполнял задание Центра не попасть в армию, а не для удовлетворения своих матримониальных потребностей.
— От вас требуется передать мне ваши оперативные связи, ввести меня в курс дела в Аргентине и в тех странах, где вы вели агентурную работу. Где, как вы считаете, вы могли бы принести наибольшую пользу Родине, учитывая ваши опыт и знания?
Мануэль привык быстро реагировать на новые вводные, но даже он на секунду замешкался, оценивая ситуацию. С одной стороны, резиденту не нужен в подчинении бывший резидент, ревниво наблюдающий за работой сместившего его начальника, с другой стороны, этот посыл «где вы будете полезнее?» звучал как отправка в почетную ссылку. Или в ссылку реальную? Что-то происходило в Центре, какие-то перестановки, раз пошли новые назначения, не учитывающие реалии. Хотя бы тот же самый опыт действующего в Аргентине резидента, о котором упомянул сам Степан. До Мануэля, читавшего мировую прессу, доходили то глухо, то более открытые упоминания о начале репрессий в Советском Союзе.
— Я готов выполнять любые указания Центра. Но когда сейчас началась война в Испании, мне кажется, мое место там. Причем я мог бы оказаться и на стороне генерала Франсиско Франко либо в качестве инструктора от Советского Союза, особенно если учесть мою диверсионную подготовку.
— В Центре решат, куда вас направить. А может, вы считаете, что вам все же лучше остаться здесь?
Мануэль чувствовал подвох, возможно, его хотят обвинить из-за несанкционированного Центром брака с Лусией, что он держится за работу в Аргентине.
— Как решит Центр. Буду служить Родине там, куда сочтут нужным направить.
Степан вздохнул вроде бы с облегчением:
— Пока, в любом случае, сдавайте дела до решения Центра. Приводите в порядок документы на руднике. Ну детали, как быть с рудником, мы еще обговорим. Неплохо бы сохранить прибыль от предприятия в наших руках для пользы резидентуры.
— Это возможно, если им займется Аугусто. Он человек влиятельный. И он наш человек.
Мануэль не знал, что до встречи с новым резидентом за него пытались заступиться в Центре. Подготовили проект докладной записки секретарю ЦК ВКП(б) Маленкову, в которой оценивалась работа разведчика на очень высоком уровне и задним числом запрашивалось разрешение на свадьбу Мануэля с Лусией, с пояснениями, что женитьба крайне выгодна для Разведупра.
Начальник Разведупра докладную записку не подписал. Более того, оставил в углу документа более чем эмоциональную оценку о стремлении Мануэля жениться. Степан работал в отделе, где готовилась эта записка, и видел ту, пожалуй, даже оскорбительную приписку, поэтому и вел себя так, потому и решил давить на Мануэля, зная по некоторым отзывам о разведчике, что тот человек гордый. Предугадал его реакцию Степан довольно точно.
Мануэль прореагировал бы иначе, быть может, он и уперся бы, но слишком хорошо ему запомнился разговор с оперативником ИНО на Лубянке. В отличие от своего брата он не был слеп в своих политических убеждениях. Нет, Мануэль оставался искренним коммунистом и приверженцем идей Ленина, а теперь и Сталина, однако при этом четко понимал, что люди у власти меняются, а некоторые туда попали не благодаря своим выдающимся способностям и человеколюбию, а вследствие стихийного революционного вихря. Homo homini lupus est [
Человек человеку волк (лат.)
].
Он предпочел не то чтобы уйти в тень, а напротив, выйти на яркое испанское солнце, тем более над Испанией было сейчас «безоблачное» небо. Мануэля беспокоило лишь одно — Лусия и предстоящий с нею разговор. Потому и оттягивал столько лет свадьбу — знал, что рано или поздно придет горький момент расставания.