Страница 46 из 61
В том числе попадали через Польшу и некоторые документы французской военной промышленности. Было среди шифровок и предложение фирмы «Гросселен», в котором содержалось описание новейших снарядов и упоминалось о некоем приспособлении для уничтожения завихрений у дула после выстрела.
«Применение системы поясков к снарядам, частью нарезанных, а также ликвидация завихрений, нарушающих траекторию снаряда, по утверждению фирмы, резко увеличивает дальнобойность орудий».
Полученная от Иды шифровка косвенно подтверждалась другими сведениями, полученными Разведупром относительно увеличенных дальностей артиллерийских систем, продаваемых французскими фирмами в другие страны. Все эти данные были переданы наркому тяжелой промышленности, после чего Главное управление боеприпасов разработало с использованием присланных материалов новые чертежи снаряда 76,2 мм. И более того, опытная партия таких снарядов уже была заказана в количестве двухсот штук заводу № 73 для стендовых испытаний.
Ида понимала, что информация печется как пирожки, ее надо быстрее пересылать в Центр. А тут сосед…
Ее беспокоила мысль, что помехи от ее передатчика вклинятся в благостные радиопередачи немецкого эфира. Естественно, что сосед слушал немецкие, а не польские радиостанции. Проходя мимо двери соседей, Ида неоднократно слышала бравурные марши, которые вызывали в ее душе содрогание.
Старые подруги из Берлина писали завуалированно, что под эти марши с факелами по улицам их старого любимого города ходят люди со стеклянными глазами. Подруга описывала это так, словно вспоминала одну старую детскую сказку. Но Ида легко расшифровала иносказательность. Они понимали с Ханной друг друга с полуслова.
Ида не спала ночь, испытывая нехорошие предчувствия. Вставала к детям, даже закурила, найдя на подоконнике забытую Максом пачку сигарет. Ей не нравились курящие женщины, но сейчас ее это чуть успокоило. Во всяком случае, пока откашливалась, хотя бы отвлеклась от нервных мыслей.
Утром решила кричать «Держи вора!». Поэтому поглядывала в окно, дожидаясь няню и одевая детей. Пришлось выбегать быстро, в пожарном порядке, накинув пальто и схватив у двери плетеную сумку, с которой ходила в магазин, чтобы успеть нагнать соседку фрау Майер — жену того самого любителя маршей.
— Доброе утро, фрау Майер. Вы тоже в магазин? Составлю вам компанию. Овощей надо купить и на почту зайти. Может, там знают, что творится с радио? Почему такие помехи? Шипит, свистит. Только включу детям сказку, и начинается.
— Мы тоже замечали, — оживилась соседка и, понизив голос, сказала: — Мой муж, он состоит в НСДАП и работает в отделе службы радиосвязи, так вот он утверждает, что подобные помехи означают, что где-то рядом с нами работает вражеский радиопередатчик, который и ставит эти помехи.
— Да что вы говорите? — Ида прижала руку к щеке и покачала головой с ужасом в глазах. — Это кто же может делать? В нашем квартале шпионы?
— Только вам скажу, — еще тише промолвила фрау Майер. — Муж здесь ведь в командировке от партии, и мы скоро вернемся в Берлин, но он уже написал докладную по поводу этих помех. Не волнуйтесь. Все это пресекут. В следующую пятницу по его просьбе оцепят квартал и обыщут дома. Я почему вам говорю, чтобы вы с детьми не испугались.
Ида дошла с ней до магазина, продолжая мило болтать о пустяках, а про себя прикидывала варианты своих дальнейших действий. «Сегодня вторник, значит, в запасе еще два дня. Информация от агентов горячая — надо передавать, но со всеми предосторожностями».
Она купила в магазине то, что ей было не слишком-то и нужно, и заторопилась домой. Темнело рано, и она вышла на улицу, чтобы убедиться, что окна четы Майер темны. Муж еще не вернулся домой, а фрау всегда спит после обеда — она не слишком здоровая женщина и быстро утомляется.
Необходимо быстро выйти в эфир и передать шифровку. Слишком важно это для Центра. В той же шифровке Ида сообщила, что передачи из Данцига она вынуждена свернуть, поскольку нацисты напали на след ее рации. А члены партии НСДАП не только в политическом плане берут верх, но и имеют возможность проводить обыски в поисках нелегальной рации. Это уже гораздо серьезнее, чем просто шествия с факелами.
Ида полночи разбирала рацию, вмонтировав детали в патефон. Рано утром она встретилась с членом группы Пауля, накануне вечером оставив парольный знак о срочном контакте. Передала ему патефон, испытав в этот момент большое облегчение.
Впрочем, как Ида и предполагала, ее квартиру обыскивать не стали. Все-таки женщина с двумя детьми. Никому и в голову не могло прийти, что это разведчица, шифровальщица и радистка, диверсант, много лет успешно работающая на советскую военную разведку.
Она выждала еще полмесяца и уехала в Варшаву к мужу, сказав всем соседям, что, скорее всего, они вернутся в Германию, где намного спокойнее живется немцам. Дескать, там наконец грядут перемены, такие долгожданные для истинных патриотов своей земли. На прощание Майер расцеловал ее по-отечески, пожал руку ее «благородному» мужу. На всякий случай Ида взяла адрес Майеров.