Танго с Пандорой

Отъезд задержался. Центр принял решение выждать, когда Ида родит ребенка и пару месяцев подрастит новорожденного, чтобы она была более мобильной в Данциге.

В итоге они выехали туда только в начале тридцатых годов. Уже активно развивался мировой экономический кризис, названный Великой депрессией. Но для немцев, таких, как Макс и Ида, это было привычное состояние их страны после Мировой войны. Они сами испытали на себе чувство безысходности, нехватку продуктов, безработицу. Именно поэтому, едва поженившись, уехали в Китай, хотя Ида подталкивала мужа к переезду и по некоторым другим причинам.

Нацисты уже получили восемнадцать процентов в парламенте в 1930 году. Адольф Гитлер вовсю пропагандировал свои идеи, обещал сделать Германию великой, вернуть земли, потерянные после поражения в Мировой войне, объединить нацию, обвиняя во всех бедах, постигших Германию, евреев и коммунистов. Потому фокус внимания нацистов в большей степени был нацелен на СССР с его коммунистическим строем.

Через два года выборы в парламент уже принесли нацистам тридцать семь процентов голосов. Гитлер ни с кем не хотел сотрудничать, вступать в коалиции, он требовал для себя пост канцлера. И все шло к тому, что он его в итоге получит.

Ида, читая газеты, испытывала ощущение, что из депрессии, длившейся на протяжении более десятка лет, немцев ждал в итоге не выход, а черная воронка, вихрем поднявшаяся над родной Германией и готовая затянуть в себя не только все соседние страны, но и другие материки.

Грете уже исполнилось два годика. Она была пухленькая, светловолосая, с розовыми щечками, здоровая и милая девочка, нисколько не похожая на Мануэля. Больше на Генриха и Макса. Это слегка выводило Иду из себя. Раздражало и то, что Макс так и не смог получить командировку в Данциг, и ей предстояло ехать туда одной. Единственное, что он сделал по просьбе Центра, съездил в Данциг, подыскал там дом и помог жене с детьми переехать. Ида предполагала, что их пути расходятся, а у Центра на Макса свои планы.

За годы работы в Польше Ида уже четко определила для себя с помощью агентурных сведений то, что и польская полиция, и дефензива не слишком хорошо технически оснащены, она полагала, что запеленговать радиста, как она, нелегально выходящего в эфир, они не смогут.

Однако вольный город Данциг жил по-другому, он был заполнен немцами, его коренными жителями. Кое-где они вывешивали плакаты с нацистской символикой. И как полагала Ида, здесь велась не только нацистская пропаганда, но и шныряли шпионы все более коричневеющей Германии. Тут не стоило быть такой уж самоуверенной. Ида почувствовала эту настороженность, едва проехала по улицам города на машине, на которой ее привез Макс. Сердце сжималось при виде красно-черно-белой символики.

На работе в газете Ида взяла длительный отпуск. Увольняться пока не торопилась, предполагая, что в Данциге долго не задержится.

Соседи по дому — четыре семьи — приняли ее очень дружелюбно. Они уже видели мужа Иды, который приезжал и обустраивал квартиру, теперь познакомились и с ней самой — милой моложавой женщиной с двумя детьми: мальчиком-подростком, воспитанным, вежливым, развитым не по годам, и девочкой, спокойной, очаровательной, как ангелок с рождественской открытки.

Только «милая женщина» привезла в своем багаже радиостанцию, собранную собственноручно, впрочем, это не мешало ей оставаться милой. В первые же дни после приезда вышла на контакт с главным группы, которому требовалось передавать в Центр добытую информацию от источников.

Время выхода в эфир ей определили утром, и ее это не слишком устраивало, поскольку в это время в доме бывало еще довольно много народу. На работу и по делам жильцы расходились чуть позже. Но Ида понимала, что указанное время чем-то серьезным обусловлено. И шла на риск, как всегда, осознанно и осмотрительно.

Она разведала, что один из соседей функционер нацистской партии. Невысокий мужчина с зализанными назад жиденькими светлыми волосами, глазами на выкате, орлиным носом и загадочной улыбкой на бледном лице.

Жена его, женщина робкая, забитая, рассказала Иде, что Ганс очень любит слушать радиоприемник. Она сказала примерное время, когда он это делает, и Ида, знавшая, как работает ее передатчик и какие помехи он может давать, все же решилась попросить Центр сменить время выхода в эфир.

Ида выходила в эфир надолго, зашифровав предварительно текст, как она это делала и в Варшаве. У группы Пауля в Данциге накопилось много информации.

«По данным маршрутных агентов, никаких передвижений армейских частей не производится. На своих местах отмечены: 54-й пехотный полк — Тарнополь, 9-й Уланский полк — Трембовая, гарнизон г. Львова и другие.

Поверка мобготовности… В одной из гмин в районе Давыд-Городка в первой половине марта была произведена проверка всех обывательских лошадей, подлежащих мобилизации. Имеет место нормальное влитие новобранцев в части. Усиленная деятельность отмечается лишь в частях пограничной охраны. На железных дорогах движение нормальное; на некоторых участках ввиду хозяйственного кризиса движение даже сократилось. Польские наблюдатели отметили, что с трех часов 18 марта в районе Новоград, Волынск, Шепетовка, Староконстантинов летели три советских самолета. Сведения о полетах аэропланов ранее трех часов в эту же ночь вызывают подозрения, по-видимому, это плод обостренной впечатлительности наблюдавших.

В Польше происходят обычные для этого периода года пробные мобилизации; разница заключается в том, что не в пример прошлым годам эти пробные мобилизации происходят без объявлений в печати».

Примерно такие же сообщения от агентуры приходили из Бухареста. При всем при этом уже у Центра на тот момент имелся план совместных действий Румынии и Польши против СССР, полученный от немецкой разведки по дружественным каналам сотрудничества. Договор между Польшей и Румынией о создании польско-румынского союза. Согласно пожеланиям Франции (а ее уши торчали из договора, более того, она планировала получить руководящее положение в случае начала войны) и Польши румыны вынесут район стратегического развертывания против России на Днестр, в связи с чем было даже выделено десять миллионов лей на устройство и улучшение бессарабских дорог. С этим они спешили, их пугали военные приготовления на русской стороне, где производили земляные и бетонные работы у Днестра, ведущиеся ночью только военными, а места проведения работ маскировались тростником.

Румын, в общем-то, поляки и французы планировали использовать — требовали поставить не меньше четырех-шести дивизий в случае нападения России для защиты Варшавы. А также румын обязали строить железную дорогу для бесперебойного обеспечения войск. Взамен им обещали поставки оружия с завода «Шкода». Там был размещен для этих целей заказ на двадцать тысяч ручных пулеметов, шестьдесят четыре полковых легких пушки, сорок шесть легких гаубиц и значительное количество дальнобойных орудий. План по изготовлению был рассчитан на семь лет. В Италию направились офицеры, чтобы принять двадцать шесть гидропланов с двумя моторами «Фиат» каждый. Там же, в Италии, строились ангары для военного аэродрома, которые тоже потом собирались перевезти в Румынию — в Мамаю. Формировались румынские полки калараши [

Калараши — кавалерийские части румынской армии, комплектовавшиеся из крупных и средних землевладельцев, поскольку они сами могли себя обеспечивать лошадьми и снаряжением

].

Кроме сообщений о возне Польши и Румынии, тешивших себя надеждой одолеть Советский Союз, и не в случае нападения последнего, они спали и видели, как влетят в СССР на чьих-либо плечах и отхватят часть территорий России, Ида посылала массу технических документов. Их добывали ценные источники агентурной сети группы Пауля и ее собственные агенты.