Страница 43 из 61
Будущее Иды и Мануэля оказалось в руках обычной прислуги Смирнова. Выяснилось, что она из одного поселка с прислугой, которую нанял Мануэль. Их общение принесло плоды разведчикам. По словам Паолиньи, старуха брошена сыновьями. Те кутят в городе, просаживают деньги. Им нет до нее никакого дела. Месяцами не появляются, нет от них вестей. Иногда старуха посылает управляющего в город, проверить, как они, и передать денег. Хозяйка сама заведует плантациями арахиса. Земляной орех здесь растет обильно, если его не раскапывают крысы. Манго она тоже продает. Плантации хлопка приносят доход. От фермерства приработок хоть и стабильный, но небольшой. А живут они якобы на какие-то деньги, положенные на счет в банке.
Мануэль поработал со своей прислугой и не только ее разговорил (португальский он знал слабо, но объясниться мог), но и настроил так, чтобы она расспросила Эстер о хозяйке и о том, как старуха отнеслась к неожиданному посещению дома Эльзой.
Эстер поведала, что штрудель был очень вкусный. Хозяйка отдала его, сказав, что «эти иностранцы надоедливые и чудные». Больше про них не вспоминала. Эта информация давала шанс Иде и Мануэлю подобраться к бывшему резиденту уже в Сальвадоре.
Они собрались и уехали, закрыв ставни, оставив за ними то, что произошло за эти несколько безумных дней. Оба себя чувствовали неловко, словно, когда вышли на солнечный свет из полумрака дома, сели в запыленную машину, развеялось наваждение.
Бешеные скачки, пыль облаком вздымалась над утренним ипподромом, еще не наступил пик дневной жары. Сегодня должен был быть апофеоз. Мануэль вошел в непосредственный контакт с объектом, подкупив его букмекера и попросив познакомить таким образом, чтобы у Смирнова, представившегося ему Рикардо, вызвать доверие и желание с ним пообщаться.
Они и в самом деле стали общаться, особенно когда Рикардо понял, что испанец Санчес с явным криминальным прошлым и большим кошельком очень удобен, чтобы обвести его вокруг пальца и вытащить из него деньги на букмекерские ставки. А он не сомневался, что это ему удастся, поскольку его подготовка в качестве разведчика, к тому же не рядового, а резидента, подразумевала умение влиять на людей, навязывать им свою волю. Вот только он не знал, что Мануэль такой же резидент, как и он сам.
Сходили несколько раз в ресторан, естественно, за счет Мануэля, и регулярно посещали скачки. Ида-Эльза оставалась в тени — так они решили, чтобы держать заряженным запасное оружие до поры до времени, если понадобится.
Лошади в пене примчались к финишу, обдав азартных зрителей облаком пыли. Тучи стекались с окраин к центру города. Огромные тени от них, подсвеченных солнцем, ползли по ипподрому, цеплялись за могучие акации, растущие у выхода с ипподрома. Мануэль купил шампанское, чтобы отметить выигрыш Рикардо. Они пили вместе с букмекером и еще двумя сеньорами — приятелями Рикардо.
Яд в шампанском подействует через полчаса, на худой конец, через час. Это должна проконтролировать Ида, которая ждала у здания ипподрома и собиралась зафиксировать момент смерти. И она зафиксировала…
Смирнов вышел из здания, сняв шляпу и отирая платком пот. Ида сидела в машине через дорогу, припарковавшись у противоположного тротуара, надвинув широкополую шляпу пониже, так что все ее лицо находилось в глубокой тени. Она так и осталась неподвижной, когда, сделав десятка два шагов, Смирнов рухнул. У него начались судороги, а затем его закрыла толпа людей, пытавшихся помочь. Кто-то крикнул «сердечный приступ», кто-то позвал врача. Но Ида знала, что тот препарат, который она провезла через Атлантику, сработает наверняка, врач не спасет. Разведчица отъехала на соседнюю улицу и дождалась там Мануэля.
Руки, лежащие на руле, подрагивали. Но ей хватило сил доехать до небольшого отеля, где они остановились с Мануэлем. И там уже она почувствовала себя плохо. Кровь от лица отхлынула, ее била дрожь. Мануэль долго сидел с ней рядом, обняв за плечи.
— Справедливость — это, конечно, моральное удовлетворение, но она чаще всего достигается путем боли и страданий тех, кто своими собственными силами ее добивается, — сказал он, увидев, что Ида успокаивается. — Нам надо уезжать. Чем быстрее, тем лучше. Нас не заподозрят, однако мне так будет спокойнее. Я подкупил букмекера, и это след. Вероятнее всего, он будет помалкивать. Не свяжет мое знакомство с Рикардо и его смертью. Хотя полученная им за протекцию взятка может навести его на определенные мысли, но он наверняка не побежит в полицию. У самого рыльце в пушку.
Они уезжали из Сальвадора под начинающимся дождем. Он их преследовал всю дорогу до Рио, словно шлейф оставленного за спиной. Мануэлю не стало бы легче на душе, даже если бы он узнал, что под ударом после предательства Смирнова был его родной брат Иван.
Мануэль высадил Иду у отеля, забрал из тайника свои документы и через несколько дней, погрузив автомобиль на пароход, отбыл и сам. На рассвете, когда Мануэль, оставив чемодан в каюте, стоял на верхней палубе, облокотившись о влажный после очередного тропического дождя блестящий леер, он провожал взглядом растворяющийся в дымке город Рио-де-Жанейро, Сахарную голову, Корковаду и наваждение, которое нахлынуло на него с Идой в самом сердце бразильской каатинги, в Баии.
По возвращении его ожидали хлопоты по разрастающемуся бизнесу. Выходы на контакты с надежными агентами и Лусия, с которой он продолжал встречаться. Через нее выходил на важных людей в правительстве и в среде военных.
Прошло года три, а из Латинской Америки от Мануэля пошли сообщения о том, что нацизм проникает и в Латинскую Америку. Многие колонисты стали приверженцами национал-социализма. Но к тому же под предлогом защиты от германского нацизма правительство США начало создавать военные, военно-морские и военно-воздушные базы в ряде ключевых стран Латинской Америки. Это тревожило. «По имеющимся данным, США заключили официальные и секретные пакты с Мексикой, Бразилией, Перу, Эквадором и Уругваем. Эти договоры ограничивают влияние СССР в регионе и в перспективе будут направлены против интересов Советского Союза», — писал в одной из шифровок Мануэль.
В связи с активностью нацистов Мануэлю из Центра пришло указание попытаться устроиться на работу в МИД, чтобы впоследствии попасть в посольство Аргентины в Германии. Мануэлю подобная идея казалась далекой от реалий. Гипотетически он мог это сделать разве что по линии торгпредства, учитывая его разрастающийся успешный бизнес. И он стал работать в данном направлении.
* * *
Ида вернулась в Варшаву не одна… Она это поняла еще на пароходе, когда ее начало тошнить, хотя никогда раньше не укачивало. Ида подумала о некоей традиции, слава Богу, не закономерности, когда она потеряла ребенка, уезжая из Китая.
Дома ее ждали мороз и снег, теплая кофта и ботики, надетые прямо на туфли. Работа в газете, гости, печное тепло с запахом березовых поленьев и угля с кислинкой… И ежедневный риск.
В 1927 году состоялась первая радиосвязь Москва — Берлин. Затем заработала и рация Иды. Причем вопреки указаниям Центра Ида находилась в эфире слишком долго. Шла потоком информация…
Перед отъездом в Бразилию Ида передала еще прежним способом, через связного, что состоялась конференция в Гельсингфорсе и там подписали секретный оборонительный договор четыре министра иностранных дел из Польши, Эстонии, Латвии и Финляндии. Агент Иды из министерства иностранных дел сообщал, что эти государства выступят заодно, если СССР попытается организовать в их странах коммунистическое восстание. Ида также сообщала, что дезинформация работает успешно.