Танго с Пандорой

Мануэль сразу по приезде в Рио оборудовал надежный тайник. Спрятав свои документы там, он вернулся в номер за вещами. Собрался, отер пот со лба и прислонился к двери номера, словно собираясь с силами, чтобы сделать шаг за порог. Он начал догадываться, зачем здесь Ида и какое задание их ждет, с учетом недавней совместной диверсионной подготовки в Москве. Мануэль понимал, что у Советской России есть проблема с кадрами, с финансами уж точно — часть прибыли от работы его рудников Мануэль переправлял в Европу, для функционирования тамошних резидентур. Поэтому разведчиков еще дополнительно подготовили в качестве диверсантов. Подготовить и не задействовать… На такой исход рассчитывать, как видно, не приходилось.

Черный «Alfa Romeo» подъехал к обочине, где стоял Мануэль. Ида перебралась на пассажирское сиденье. Чуть запыленная машина с запасным колесом на крыле перед пассажирской дверцей, здесь же на широкой подножке металлический ящик с инструментами. Два передних места под открытым небом, задние — крытые, с большими окнами. Там лежали чемоданы Иды, туда же сложил свои вещи Мануэль. Он сел на водительское место и подивился, как Ида справлялась с тяжелым рулевым управлением. Даже от него требовались довольно большие усилия, чтобы поворачивать.

— Рассказывай, — попросил он, выруливая с проспекта. — Нам ехать, как я понимаю, долго. — Он заметил, что Ида держит на коленях карту Бразилии и водит пальцем по кривым линиям дорог. — Не нарваться бы на повстанцев и бензина бы хватило.

— У нас запас, и по дороге будет где заправиться. — Ида указала пальцем за плечо, имея в виду несколько канистр. — Я проработала маршрут. Здесь направо.

Мануэль вел машину, ожидая постановки задачи, а сам поймал себя на мысли, что рядом с Идой всколыхнулись во всей полноте те чувства, которые он испытал, впервые увидев ее, когда пил с ней чай из старого самовара на конспиративной даче в Подмосковье. Запахи сена из открытого окна, и трав, и леса, и парного молока, которое приносили для Генриха, и духов Иды, и меда в глиняной плошке, где завязла оса. Случайное прикосновение ее руки с нежной, как у ребенка, кожей, когда она протянула ему чашку.

Усмехнувшись, подумал, что он слишком примитивный — кого видит в данный момент, к тому и нежные чувства. И все-таки образ Лусии стал резко меркнуть. Ида превосходила ее по всем статьям. Только им не суждено быть долго вместе.

— Каким ветром тебя занесло сюда? — спросил он, так и не дождавшись разъяснений. — Да еще и с такой шикарной машиной. Что это Центр расщедрился?

— Привезла ее с собой на пароходе через Атлантику. Оставлю тебе. Теперь это твоя головная боль везти ее морем. Меня «принесло» в отпуск, разрешили отдохнуть, — она поежилась, словно бы горячий воздух вовсе и не душил, напирая на авто со всех сторон. — В машине есть тайник с ядом, замаскировано и оружие с боекомплектом.

— Зачем такой риск? А если бы пограничники нашли?

— На корабле машина ко мне не имела отношения. Плыла она по документам мистера Стюарта. В порту по ту сторону Атлантики ее встретило подставное лицо, а убедившись, что все в порядке, передало мне.

— Яд? — многозначительно переспросил Мануэль.

— Меня послали тебе в помощь. В одиночку мужчине трудно будет подобраться к тому, кого нам необходимо ликвидировать. Мужчина его насторожит. А пара — муж и жена — не должна. Он предатель, а потому подозрителен и осторожен. В Финляндии, будучи нелегальным резидентом советской военной разведки, этот тип сдался финской контрразведке, подставил под удар всю свою резидентуру и нескольких агентов в других странах. Отсидел два года в финской тюрьме, чисто символически, и уехал в Бразилию, куда раньше перебрались его близкие — мать и брат. Наша группа должна прибыть в место, где он осел, в штат Баия, в бывшую столицу. Ему есть чего опасаться, и он боится. А человек, который боится, шарахается от собственной тени. Зовут его Андрей Смирнов. Благодаря английской разведке сменил фамилию, теперь он Рикардо Алвеш.

— Его приговорили на родине?

— Суд вынес ему смертный приговор, — сухо ответила Ида.

Как видно, ситуация для нее оказалась весьма болезненной. Она соблюдала правила конспирации неукоснительно, даже порой чрезмерно остерегалась сама и оберегала своих агентов, но где гарантия, что это спасет ее и ее сына Генриха, когда появится в ближайшем окружении такой Смирнов.

— Яд? — снова спросил Мануэль. — Придется близко к нему подобраться. Как ты планируешь это, если он живет в глуши? Мы поселимся по соседству, а, учитывая его настороженность, как проникнем к нему домой?

— Нам придется решать все на месте. По легенде, мы поженились в Испании, но у тебя там нелады с законом, о которых мы будем умалчивать. Здесь мы прячемся, это надо будет дать понять, чтобы вызвать доверие. Все хорошо, — она улыбнулась, — дело за малым: войти к его семье в доверие. Мне сообщили, что там есть домики, которые можно снять и даже купить.

Мануэль хмыкнул, Ида поняла и засмеялась:

— Покупать не будем. У тебя ведь на съем деньги есть? Центр должен был тебе сообщить, что необходимо их с собой иметь.

Он кивнул, а сам подумал, что снять дом в этой ситуации не самое сложное…

Из Сальвадора на место они добрались с трудностями: пустынными дорогами, где ночью останавливаться не стоило из-за диких животных. Иногда свет фар в каатинге выхватывал блестевшие глаза пум, глядевших на машину. Ехали в кромешной тропической темноте, под усыпанным звездами небом, под Южным Крестом.

Ида спала, когда не была за рулем, а он поглядывал на ее лицо, чуть белевшее в темноте, и испытывал такую нежность, что сам себе удивлялся, с тревогой гадая, как эта хрупкая на вид женщина справится с тем, что им предстоит.

Их хорошо подготовили, она и тогда в Москве, и сейчас храбрится, но насколько Ида готова? Насколько готов он сам?.. Это тревожило, пожалуй, больше, чем ее внутреннее состояние. Он чувствовал себя главным и более ответственным в их группе.

В Сальвадоре в конторе по найму домов они взяли ключи от виллы, расположенной неподалеку от виллы Смирнова. Им понадобилась неделя, чтобы понять, что Смирнов не бывает здесь, а живет в Сальвадоре. Этой недели хватило, чтобы разведать, где он бывает в Сальвадоре. Его мать оказалась разговорчивой дамой.

Знакомство состоялось, когда Ида подъехала к дому Смирнова на машине, изобразив, что заплутала в каатинге и не может отыскать свой дом, где они поселились с мужем. Выскочила из машины, размазывая слезы по пыльному лицу, бросилась ко входу в дом, обрадованная, что набрела хоть на каких-то людей в этом безлюдном месте со змеями, дикими козами и пумами, которые свешивали свои тяжелые лапы с отдельно растущих деревьев, ожидая вечерней трапезы. Они, как почти все кошки, охотились ночью.

Ида же вышла на свою охоту днем. В самый жаркий час, когда солнце висело прямо над головой. В это время все местные старались отсидеться в прохладе каменных домов, где гулял легкий сквозняк между деревянными жалюзи, источенными термитами. В каатинге пахло высушенной травой и раскаленной землей. А от дома Смирнова исходил ощутимый запах только что сваренного кофе.

Ида заговорила по-французски. Этот язык она осваивала сама, но во время спецобучения в Москве с ней дополнительно занимался педагог. Португальского она не знала, впрочем, как и русского, а заговори она по-польски, мать Смирнова поняла бы ее, но наверняка возникли бы подозрения.

Мать Смирнова по-французски говорила весьма сносно.