Страница 37 из 61
Поэтому необходимо было вливаться в ту политическую обстановку, которая начала складываться, именно сейчас или в ближайшие год-два. Так считал Берзин, озабоченный судьбой Иды. С одной стороны, ей в Германии будет проще — родная среда, с другой — то, что она какое-то время была в рядах коммунистов и не на последних ролях, осложняло дело. Однако она порвала с партией давно и довольно демонстративно — вышла замуж и оставила в прошлом юношеское увлечение. Но ее семья… Отец и брат все еще продолжали работать в Компартии Германии. Берзин предполагал, что Иде стоит столь же демонстративно с ними не общаться, как бы не разделяя их левые взгляды. Уже по его плану к брату Иды сделали успешный вербовочный подход, и планировалось и его, и оставшуюся часть семьи вовсе вывезти из Германии. Но это пока что были планы, чтобы подготовить почву для укоренения Иды на родине в новом качестве.
Хоть и была Англия основным вероятным противником, но у Берзина очень большие опасения вызывала именно Германия. Он считал необходимым усиливать агентуру там. Его убежденность росла вместе с расцветом военного сотрудничества с Веймарской Германией, начавшегося четыре года назад.
Сотрудники ГПУ-ОГПУ на совместных совещаниях у руководства не раз сообщали о том, что немецкие специалисты, приезжающие на наши предприятия, откровенно шпионят. Да и по личному мнению Берзина такого рода взаимодействие было неприемлемым, но раз уж руководство страны так решило, надо пользоваться ситуацией, проводить активные ответные разведывательные действия.
Он неоднократно докладывал руководству, непосредственно Ворошилову, что предприятия приносят Советскому Союзу определенный вред. Все они: в Липецке, Казани, объект «Томка», занимающийся химическим оружием — необходимы немцам для получения экономической, военной и политической информации. Более того, за всеми этими предприятиями надзирал разведчик германского штаба Нидермайер. Однако сам же Берзин и не возражал против нахождения в Советском Союзе немцев. По наблюдениям советской военной разведки, они не добывали и не собирали секретных документов, а занимались наблюдением, беседами и получали устную информацию. Это не тот вид шпионажа, которого стоит опасаться. Берзина больше занимали немцы, проживающие на территории СССР давно, которые организовывали тайную разведку.
Неудачи немцев в переговорах на Западе подталкивали Германию к сотрудничеству с Советским Союзом, и в отношении Польши происходил обмен разведданными. Берзин настаивал, что обмен данными на пользу, но более тесный личный контакт между разведками опасен, он его отвергал. По его предложению и с согласия Ворошилова попытки установить организационные контакты между советской и немецкой разведками были отклонены. Хотя сам Берзин знал лично представителя немецкой военной разведки в Москве — Нидермайера.
Всеми аспектами сотрудничества с немцами занимались он, Зейбот, пока тот оставался на посту начальника Разведупра, и начальник 8-го (немецкого) отделения КРО ОГПУ Штейнбрюк.
В 1925 году восстановились дипломатические отношения СССР с Японией. Обе страны не преминули воспользоваться этим, чтобы послать друг к другу разведчиков легальной резидентуры. В качестве военного атташе по рекомендации Берзина в Японию направили Карла Янеля из латышских стрелков. Своих бывших сослуживцев Берзин старался задействовать в разведывательной работе, доверяя им особо.
Несмотря на внешне мирные отношения с Японией, в обеих странах велись и интенсивная разведка, и тайные приготовления к войне — готовность к нападению все время оставалась обоюдно высокой.
Военный атташе в СССР полковник Мике настойчиво предлагал производить обмен командирами-офицерами для изучения языка. В таком случае у японцев были бы развязаны руки для создания разветвленной сети агентуры в России. По настоянию Берзина отказываться от идеи обмена не стали, но предложили прикомандировывать японских офицеров к воинским частям, таким образом резко ограничив поле их разведывательной деятельности — они оставались под приглядом. Было для начала решено пустить пять японских офицеров в наши части, если японское армейское командование ответит взаимностью. Хотя Берзин понимал, что японцы вцепятся, как клещи, и непременно захотят расширить списки откомандированных впоследствии. Но и у Разведупра не имелось другой возможности изучать их армию из-за особых условий. Это не Европа, когда и русский сойдет за своего. Обычные способы разведки с японцами не работали.
Япония, сидя за столом во время приемов в посольствах, улыбающаяся советским дипломатам во время переговоров, продолжала втайне работать с белоэмигрантами, привлекая их, в том числе и из Европы, для решительных действий. Японская разведка рассчитывала спровоцировать восстание в Забайкалье и Приморье — там хватало тайных сторонников белых.
Георгий, которому был присвоен псевдоним «Сирота», докладывал, что в этот раз всё планируется всерьез. И японцы готовы, и белоэмигранты. В Харбине идет активная подготовка. Со слов Георгия, атаман Семенов не оставил идею взять власть в Монголии. ОГПУ выявило на территории Советского Союза партизанские отряды, которые готовили агенты Семенова из амурских казаков. Разведупр задействовал агентов в Харбине и Мукдене. Выступление могло начаться в любой момент. Семенов собрал три полка для похода.
По всем направлениям — и запад, и восток — забот военной разведке хватало. На службе и дневали, и ночевали.
У Берзина, в 1924 году ставшего начальником Разведупра, до сих пор не было постоянного секретаря. Дежурили в приемной сменные сотрудники управления. Целыми днями у него звонил телефон, в кабинете было не протолкнуться от людей, проводились различные совещания, папиросный дым стоял столбом. Со всего мира стекалась информация. Анализировалась, превращалась в докладные записки руководству страны. Рассылались совершенно секретные записки председателю РВС СССР товарищу Ворошилову, зампреду РВС СССР товарищу Уншлихту, наркому по иностранным делам товарищу Чичерину, председателю ОГПУ, начальнику ИНО ОГПУ товарищу Трилиссеру, начальнику штаба РККА товарищу Тухачевскому, начальнику Оперативного управления Штаба РККА товарищу Триандофилову и не только. И так по всем вопросам.
Иногда, крайне редко, он мог выйти из кабинета ненадолго, как правило глубоким вечером, чтобы спуститься в подвал, в небольшую хозкомнату, где завхоз чинил мебель и делал ключи для кабинетов на небольшом слесарном станке. Берзину думалось хорошо, когда он вспоминал навыки работы на токарном станке, полученные в молодости на заводе, или брал одну из деревянных заготовок и купленными пару лет назад на рынке немецкими стамесками вырезал очередную фигурку, которых скопилась на полке в хозкомнате целая рота. Каждая из них отдаленно напоминала разведчиков, работающих сейчас в самых разных странах мира. Он думал о них постоянно.
Все подчиненные Берзина знали, что он заботится в обязательном порядке и о семьях разведчиков, находящихся за кордоном. Беспокоится обо всем, вплоть до бытовых мелочей.