Танго с Пандорой

— Вы копаете под Розенстрема? Ведете расследование?

Иван многозначительно промолчал, а сам подумал, что этот подсказанный ему Арви вариант в данной ситуации предпочтительней, чем вербовка. Томимый ревностью, Арви был готов на все, чтобы затушить пожар мстительности в своей душе. Но пойдет ли он на государственную измену? К тому же возможности использовать Арви и его жену не безграничны. Розенстрем вряд ли часто приносит домой секретные документы, а того, что она добыла, в принципе уже достаточно, чтобы прижать его. Вербовочный подход лучше делать к нему. Для верности еще добыть пару-тройку подобных документов через Сату и отпустить Арви. Он никому не осмелится рассказывать эту историю. Но стоило подстраховаться:

— Вам необходимо дать мне подписку о неразглашении. И вашей жене тоже. Мы не исключаем, что Розенстрем русский шпион. Снюхался с ними в Выборге. У нас пока недостаточно доказательств, одни подозрения, а вы окажете помощь государству, если удастся вывести его на чистую воду. И вы даже получите премию за содействие. Я оформлю это как вашу добровольную помощь.

— Буду вам очень признателен, господин Крат! — приложил руки к груди Арви.

Через три недели, когда удалось подсобрать существенный компромат на Розенстрема, Иван, посоветовавшись с Центром, собрался провести вербовку финского разведчика. Вариант использовать для вербовочного подхода штабс-капитана Глебова отмели после некоторых колебаний. Центр сам и предложил сперва его кандидатуру. Но затем, по здравом размышлении, передумал. Изначально не хотели рисковать Иваном, но и положение Глебова, на тот момент очень выгодное, опасались нарушить в случае неудачной вербовки. Решили, что Иван все же более подготовлен для такого мероприятия.

Розенстрем не был глуп и понял сразу, что дело пахнет не только концом его карьеры, но и тюрьмой. Шантаж в данном случае был самым действенным способом добиться его расположения. Он не скрежетал зубами от злости, не пытался выкрутиться, не хотел попусту тратить энергию, а сразу поинтересовался, сколько ему заплатят за ценную информацию. Иван смекнул, что тут придется всерьез раскошеливаться.

Сразу же Розенстрем сообщил ему информацию, которая вызвала большие сомнения. Возникло опасение, что финн водит его за нос. Он сообщил, что в Петрограде остались после Гражданской финны и ингерманландцы, с ними налажена связь, и они помогают, особенно… трубочисты.

Но все выяснилось и подтвердилось. Оказывается, трубочисты не однажды чистили печные трубы в зданиях Красного Флота. Проникали внутрь помещений, а не только с крыши гирьку на веревочке спускали. Один в самом деле находился на крыше, а второй контролировал процесс очистки снизу, у каминов и печных чугунных дверок с вензелем Николая II, а заодно копировал документы, беспечно оставленные на столах. Комендант проявил вызывающую халатность, оставляя трубочистов без присмотра.

Даже календарное расписание «Недели Красного Флота» могло о многом рассказать финским разведчикам. Советская власть всерьез занялась восстановлением флота. С 1922 года на флот хлынули комсомольцы, пополняя ряды моряков после решения V съезда взять над краснофлотцами шефство. А в том самом расписании говорилось о массе мероприятий, проводимых для поддержания морального состояния краснофлотцев: показательные спектакли и концерты в военно-морских клубах, вечера спайки шефов Балтийского флота с подшефными частями, спектакль в Мариинском, спортивный вечер в Зале Революции (бывший Морской корпус), парад и шествие по городу, дискуссии на тему «Значение флота для РСФСР и его место в общей системе вооруженных сил Республики», доклады в парторганизациях, военных и гражданских учебных заведениях и так далее. В общем, велась активнейшая работа по восстановлению флота, повышению его популярности в качестве выбранной профессии, писалось о том, как это романтично и почетно.

Но кроме подобного рода документов среди тех, что добывали трубочисты-агенты, попадались и более серьезные. О количестве, о составе, пофамильные списки моряков с адресами, должности, информация о том, что планируется вводить в строй новые корабли, переделанные из грузовых пароходов, что поднимают и восстанавливают затопленные царские суда.

Балтийский флот, и не только, креп небыстрыми темпами, но они наращивались от месяца к месяцу, возникали новые традиции, перелицовывались уставы. И все же в большинстве своем традиции Российского флота оставались незыблемым фундаментом, поскольку били врагов русские моряки во все времена лихо и успешно. Ушаков, Чичагов, Спиридов, Сенявин, Нахимов, Корнилов, Макаров и другие адмиралы — эти имена по-прежнему слыли легендарными среди уже советских моряков. У большевиков хватало здравого смысла не записывать их в «бывших», поскольку все они были дворяне и служили при царе. На проведенных ими талантливо и успешно сражениях учились молодые краснофлотцы…

Белоэмигрантов финны использовали в качестве связных. Те шастали через границу, которая еще недостаточно охранялась. Ходили по Петрограду одетые как обычные советские служащие, по-русски говорили, естественно, прекрасно.

Сведения, полученные от трубочистов, Розенстрем передал Ивану. Тот — в Центр. Коменданта, и не только его, арестовали. За дело взялось ОГПУ. А чтобы не вскрыть, не дай бог, канал, по которому получили сведения о трубочистах, их больше в здания народного комиссариата по военным делам в Петрограде не пускали. Но перед тем как выпустить приказ о проведении работ по очистке от сажи печных труб собственными силами, трубочистов запустили еще пару раз, оставив на письменном столе умело слепленную дезинформацию.

Когда она дошла до Розенстрема, он ее показал Ивану с недоумением, дескать, что же ваши продолжают агентов пускать в святая святых, и с подозрением, не деза ли это. Иван только плечами пожал, забирая копии документов, которым место было в помойном ведре.

Надежность Розенстрема не вызывала сомнений, информацию он предоставлял важную, но все-таки не с того ракурса. Позволял понять, где в Советском Союзе происходят утечки, что особенно интересует финнов, но все это приносило пользу более советской контрразведке, чем Разведупру.

Так продолжалось до 1925 года. Информация поступала исправно. Розенстрем, получавший более чем достаточное вознаграждение, предложил свести Ивана с людьми в генштабе, которые занимались проработкой вопросов строительства оборонных сооружений на случай начала войны с Советским Союзом. Однако Центр мешкал с ответом, а когда там созрело положительное решение, арестовали в Хельсинки нелегального резидента военной разведки Андрея Смирнова.

Начались аресты среди агентуры, причем не только в Финляндии. Смирнов сдавал и разведчиков. Но Ивана и его агента Глебова это, к счастью, не коснулось. Берзин не замыкал его на резидента. Информацию Иван передавал через собственного связного, который со Смирновым не контактировал. Однако на довольно длительное время пришлось замереть, свести контакты с Розенстремом к минимуму — встречались, только если тому поступала очень горячая информация из СССР или он отправлял из Выборга очередную группу диверсантов и требовалось в Центре принять срочные меры по предотвращению перехода границы или теракта.

По информации, полученной от коллег Розенстрема в приватной беседе, стало известно, что русского нелегального резидента за содействие финскому следствию приговорили всего к двум годам принудительных работ.