Страница 26 из 61
После этого чаепития отношения стали дежурными и натянутыми. Оба испытывали взаимное притяжение, но сдерживали эмоции и порывы. Казалось, их танго оборвалось, так и не начавшись. Они вспомнили, что им предстоит разлука. Пока речь не шла о совместной работе в одной стране и даже на одном континенте. Однажды Грегори оговорился, что скоро уедет снова на родину танго. Ее же путь лежал в Европу, пока что в Краков. Притом Михаил просил ее по возможности перебраться в Варшаву, где открывалось больше возможностей разведывательного характера.
Пыльная Москва, по которой возили Иду в анатомический театр, представлялась ей древней и диковатой по сравнению с европейскими городами. Эти грязные улицы и те же самые, каких она видела по дороге из Владивостока, мужики в армяках, бабы в платках и длинных юбках. Так они, наверное, ходили по этим улицам еще при князьях и царях. Старинные дома, особняки местного дворянства и купечества, построенные по всем канонам европейского искусства, мнились здесь чужеродными, а суета и многолюдие напоминали Шанхай.
Прожив в Москве, вернее в Подмосковье, почти месяц, Ида почувствовала сожаление, когда пришло время уезжать. За несколько дней до этого, не прощаясь, исчез Грегори. Ей только передали от него книгу Сервантеса на испанском, изданную в Буэнос-Айресе еще в прошлом веке. Небольшая, в синей обложке с серебряными буквами названия и фамилии автора. Внутри на первой странице она обнаружила несколько строчек из того самого танго, под которое они пытались танцевать, написанных его рукой.
На вокзал ее провожали Михаил и дождь, тихий и монотонный.