Танго с Пандорой

Они помолчали, переглянулись и рассмеялись.

— Давайте лучше чаю попьем, — предложила Ида с улыбкой. — У меня осталось китайское печенье. А здесь меня снабдили банкой малинового варенья.

Она позвонила, и ее таинственный помощник через полчаса сообщил, что самовар на столе. В соседней комнате на самом деле стоял самовар на жестяном подносе, в чашку с отбитой ручкой капало из носика. В высокой вазочке на тонкой ножке стояло то самое варенье. Ида достала из буфета печенье.

Они обсудили погоду, литературу — немецкую и латиноамериканскую. И иссякли.

— Спасибо за чай, — Грегори завершил визит, встав из-за стола. — Полагаю, мы еще увидимся. Насколько я понял, нам предстоит некая подготовка, несколько совместных классов, если можно так выразиться. Очень рад знакомству.

Он поцеловал руку Иде, легонько сжав ее маленькую ручку в своей большой ладони, и удалился по той же дорожке в саду неторопливой, вальяжной походкой.

Ида не могла понять, где их пути-дорожки могут пересечься. Она рассчитывала, что ее дорога снова проляжет на Дальний Восток, ведь она уже вникла в тамошние обычаи и обстановку. С другой стороны, эта слежка, которая омрачила ее последние дни в Шанхае и вызвала панику и у нее, и у резидента, и у Центра…

На следующее утро за ней приехал Михаил в большом «роллс-ройсе» со шторками на стеклах. Прежде чем постучаться к Иде, он отвел к ребенку женщину, приехавшую с ним. Та должна была посидеть с сыном Иды в ее отсутствие в дальней комнате дома — мрачноватого сруба с несколькими пристройками, чтобы случайно не увидеть разведчицу.

Ида уже собралась выходить из комнаты, взяв в руки маленькую лакированную сумочку, которую купила еще во Франкфурте, когда Михаил удержал ее за локоть.

— Постойте, Петер просил вам сообщить, что Семенов не заключил сделку. Пришла телеграмма от его жены, и он срочно уехал к ней, бросив все на произвол судьбы. Оружие его отряды не получили. А в белоэмигрантских газетах появилось несколько статей, как видно, проплаченных обиженными японцами, что Семенов агент большевиков и потому не предпринимает решительных действий против России. Также вам просили передать благодарность от руководства Разведывательного управления. Вас представили к государственной награде. Работой вашей в Шанхае довольны. Риск был оправдан. Георгий работает, с ним налажена связь, и причина слежки за вами в Шанхае однозначно заключалась не в нем. Причину устанавливаем.

Ида опустила голову, скрыв улыбку. Ее переполняла радость. Она понимала, что Петер этими новостями хотел ее подбодрить после неудачного отъезда из Шанхая, фактически бегства. По идее, он не должен сообщать ей то, что, в общем, она и не должна знать. О том, что Георгий продолжает успешно функционировать уже с другим куратором — лишняя для нее информация, тем паче, она не собирается возвращаться в Китай. И китайская борьба с японским милитаризмом, разведка агрессивных планов Токио в отношении СССР — всем этим будет теперь заниматься кто-то другой. Ее явно собирались переориентировать на Европу, где у нее родственники, связи, где она без проблем по собственным документам может работать аккуратно и плодотворно.

Михаил привез ее… в анатомический театр. Пока они шли по холодному коридору с бетонными стенами и низкими потолками, где им не встретился ни один человек, он объяснил:

— Мы учли вашу просьбу о диверсионной подготовке. Поскольку у нас не слишком много сейчас опытных педагогов, вы будете проходить обучение вместе с Грегори, в виде исключения. Как вы уже, наверное, поняли, Петер имеет планы на вас двоих в дальнейшем, и некоторое общение, без лишних слов, — он многозначительно посмотрел на нее сбоку, продолжая вышагивать по мрачному коридору, Ида кивнула, — будет вам обоим полезно. Но для начала придется пройти не слишком приятное испытание, которое покажет, насколько вы морально готовы к такому роду деятельности. Одно дело умозрительное представление, другое — смерть в том виде, в каком она есть, неприглядном, что уж скрывать.

Ида снова кивнула, уже не так уверенно, мысленно сжав все свои нервы в кулак.

— Ныне диверсионная работа требует большей технической подкованности, — продолжал Михаил. — Появляются все новые и новые машинки для ликвидации — взрывные устройства, которые можно спрятать в самые, казалось бы, малопригодные для этого предметы. Так что придется осваивать технические дисциплины.

— Я готова, — сказала Ида.

— И физическая подготовка тоже в планах, — уточнил Михаил. — И последнее. — Он остановился перед низкой двустворчатой дверью, обшарпанной и неопрятной. — Нам необходимо получать от вас отчеты о поведении Грегори во время прохождения обучения.

Ида, которая избегала лишних вопросов и демонстрации своих эмоций, все же не удержалась:

— Ему вы дали такое же поручение в отношении меня?

— Ну вот мы и пришли, — вместо ответа сообщил Михаил, открывая дверь со скрипом. Из дверного проема потянуло могильным холодом…

К виду трупов привыкнуть непросто. Тем более изувеченных, да и присутствовать при аутопсии. Через все это, и гораздо большее, пришлось пройти. Грегори поддерживал ее. Сам он, хоть и с брезгливой гримасой на своем донжуанском лице, переносил все испытания стойко, по-мужски. Изначально их обоих готовили для более интеллектуальной разведки, связанной с психологией, умением найти нужных людей и втереться в доверие, обратить «в свою веру», да так, чтобы завербованный агент не просто с охотой работал на Советский Союз, но и стал по-настоящему идейным борцом. Это было принципиально в работе советской военной разведки с агентурой. Не товар — деньги, услуга за услугу, а понимание, что мир в том виде, в каком существует сейчас, с монархией, диктатурой группы аристократии, существовать более не может и не должен. Все рожденные на земном шаре должны иметь равные права и возможности. А иначе чем это отличается от банального рабства в той или иной, пусть и латентной форме? Годами, веками ситуация не менялась. И хоть слом проходил грубо, а порой и жестоко, но он предшествовал возникновению кардинально нового, что не рождается без боли и потерь.

На конспиративную дачу к новоявленным курсантам приезжали специалисты по минно-взрывному делу, по анатомии и по ядам. Только чтобы посещать анатомический театр, приходилось выезжать в город.

Грегори появлялся утром, они успевали до приезда наставников напиться чаю из самовара с клеймами царских времен. Грегори перевел ей одно из клейм на немецкий: «Утверждено правительствомъ. Товарищество торговаго дома бр. Шемариныхъ в Туле. Фабричное клеймо».

Грегори приезжал обязательно с цветами и коробкой конфет с Мясницкой от Гельцера и Шмитмана, которые выпускали кондитерские изделия на бывшей фабрике Абрикосова. Уже и этим двоим, арендовавшим фабрику, она не принадлежала, а Моссельпрому, но их упоминали по инерции.

Отношения между разведчиками стали более чем теплыми. Грегори скрасил ее жизнь в полной изоляции. Она с восторгом внимала его рассказам об аргентинских обычаях, красочным, полным приключений и страстей, которые были им явно преувеличены. Но врал умело и захватывающе. В его английском все заметнее звучал испанский акцент.

Однажды он привез с собой небольшой дорожный граммофон и поставил пластинку с танго. Попытался научить ее танцевать. Они смеялись, наступали друг другу на ноги, но в конце концов страстный танец привел к не менее пылкому поцелую, который Ида решительно прервала. И отчитала Грегори, испытывая очень двоякие чувства. С одной стороны, симпатия, с другой, она подумала, что все это может быть проверкой ее благонадежности. Однако Грегори казался слишком смущенным и расстроенным. Он закурил и к приходу преподавателя по токсикологии сидел у окна с полной окурков пепельницей и румянцем, проступившим через загар.