Танго с Пандорой

Ида раньше уже продумывала пути отхода, если придется спешно покидать Шанхай. Для этого существовал дядя Хельмут. На самом деле дядюшка был из абвера. После практически полного ухода немцев из собственников местных предприятий после Мировой многие из немцев, кто все же оставался в Китае, были разведчиками.

О принадлежности Хельмута к абверу Ида узнала перед самым отъездом из Берлина от Уве и решила, что это ей на руку, на непредвиденный случай. Сегодня такой случай, по-видимому, наступил. Но возникало три варианта развития событий, и она не могла этого не понимать. Первый — Хельмут от агентуры узнает, что слежка за женой его племянника связана с ее недавней деятельностью в Компартии Германии, а власти Китая вполне обоснованно опасаются коммунистов. Второй вариант — Хельмут узнает, что за семьей племянника наблюдают, подозревая их в работе на немецкую разведку. И третий — самый критичный, ее сдал Георгий как советскую разведчицу, и тогда неизвестно, что лучше, китайские контрразведчики или германские.

В третьем случае оставалась надежда, что агентура Хельмута не настолько осведомленная и информация о советской военной разведчице не утечет на сторону. Ида сочла, что риск есть, но минимальный, а вот остаться в Китае навечно — эта перспектива возникла перед ней в полный рост. А главное, сын и муж — их не пощадят. Мужа возьмут заодно, никто не поверит, что он не был в курсе деятельности жены, сыном будут шантажировать ее. В конечном счете погибнут они все.

Ида позвонила Хельмуту.

— Дорогой дядюшка, не могли бы вы приехать к нам в гости сегодня вечером? Мы с Максом были бы чрезвычайно рады вас видеть. Я приготовлю ваш любимый шницель, картофельные клецки и штрудель с яблоками.

— М-м, — промурлыкал от предвкушения Хельмут. — Ты знаешь, чем меня заманить. — И коротко пообещал: — Буду.

Ида принялась за готовку, и это чуть успокоило ее. По мере того как разогревались сковороды и духовка, падал градус накала ее испуга. Перед дядей она выложит удобную легенду — за ней следят неизвестные, а она ни сном ни духом. Кто это, зачем ее преследуют?

Она именно в таком ключе все изложила дяде на десерт после сытного ужина, удивив Макса, который до последнего оставался в неведении. Правда, услышав ее рассказ, муж тоже вдруг подтвердил ее слова:

— Ты знаешь, и у меня было ощущение, что за мной следят.

Хельмут, высокий, сухопарый немец, седой, с блестящими на переносице круглыми очками в тонкой металлической оправе, походил на инженера-интеллигента, в общем, он и являлся военным инженером, помимо того, что был военным разведчиком. Хельмут отставил чашку с кофе, которым запивал штрудель.

— Я попробую поговорить с нашим консулом. Ведите себя как обычно. Не меняйте режим. Все как всегда. До выяснения обстоятельств. Я полагаю, это недоразумение.

Едва дядю проводили до машины, Макс запер входную дверь и, вернувшись в гостиную с низким потолком, разлинованным на квадраты тяжелыми деревянными балками, напустился на Иду. Он даже повысил голос, чего раньше за интеллигентным Максом не замечалось.

— Это все твои штучки. Ты меня обманула! Наверняка продолжаешь свою подпольную деятельность. Тебя даже ребенок не останавливает. Дядя считает, что это из-за твоих товарищей. Он мне высказал свои подозрения около машины.

— Конечно, ведь твои родные были против. Я тебе не пара. — Ида не собиралась оправдываться.

— Ты понимаешь, в какие неприятности мы попали? Мы в чужой стране, здесь суровые законы. Я догадывался, я знал! — видя бледное лицо Иды, сидевшей с ногами в кресле в полутьме гостиной, Макс пугался и злился. И допытывался: — Что случилось? Ты не оставила свою бурную партийную деятельность?

— Оставила. Я давно не связана с Компартией. Мне лучше уехать отсюда с Генрихом, — заявила вдруг она. — Я не чувствую себя здесь в безопасности. Хочу побыть у родителей с сыном. Так будет лучше для всех.

За окном хлынул дождь. Забарабанил по крыше и забурлил в водостоках.

Макс ей не поверил, это было видно по его недовольному лицу, по морщинам, пересекавшим лоб.

«Про Компартию говорила слишком уверенно, но во что тогда ввязалась эта неугомонная? — думал он, глядя на жену. — Она отдаляется. С того самого момента, когда мы поженились. Будто идем в разные стороны. Постоянно она поглощена какими-то мыслями. Оживляется, лишь когда приходят гости, тут ее не узнать, сама общительность».

Тени от ползущих по стеклу капель отражались на светлой стене за ее спиной причудливыми тенями. Горел фонарь на улице, подсвечивая дождь, резьбу в верхних частях оконных рам. В комнате в дальнем углу у камина слабо светила только одна лампа, накрытая кружевной шалью.

На следующий день рано утром Ида оставила сообщение для резидента, несмотря на его просьбы не связываться с ним, если обнаружит слежку. Но способ связи был надежным, безопасным и незаметным для окружающих. Через два часа она получила зашифрованный ответ: «Уезжать в любом случае. Нет гарантии, что дядя скажет правду или ему не солгут. Больше на связь не выходить. О вашем отъезде сообщу в Центр».

Хельмут возник на пороге их дома уже вечером.

— Как я и предполагал, это недоразумение, — сказал он с порога. — Контрразведчики ищут шпионов. А немцы для них первейшая цель. Консул мне разъяснил это.

— Ида хочет уехать, — произнес Макс холодным равнодушным тоном человека, много передумавшего за прошедшую ночь и принявшего непростое решение. — Я думаю, так лучше, раз тут такая накаленная обстановка. Нет смысла оставаться с ребенком. А к немцам относятся с настороженностью. Вы поможете ей уехать? С учетом навязчивой слежки за нами, я боюсь, это будет непросто.

— Не так сложно, как тебе кажется, — возразил Хельмут. — Никто не посмеет ее задержать на границе. Слежка — это одно, но пойти на международный скандал они сейчас не решатся.

Ида понимала, что Хельмут лукавит насчет разъяснений, которые он якобы получил от дипломата. Все могло быть ровно наоборот. Он, скорее всего, связался со своим агентом или даже несколькими, наверняка таковые были у него и в рядах китайской контрразведки, и получил исчерпывающие сведения. Он сам мог делиться информацией с консулом, ориентируя его в обстановке в стране.

Но неужели это правда совпадение и слежка из-за их национальности, а их приняли за шпионов? Наблюдали-наблюдали за потоком гостей в дом к Шульцам и взяли семью на карандаш. Стали следить не только за домом, фотографируя тех, кто входит и выходит из особняка, но и за самими хозяевами. Не исключено, что их навела на дом персона кого-то из гостей, который уже был у китайцев под наблюдением.

Или из-за родства с Хельмутом? Его подозревают в работе на немецкую разведку, что является истиной, а тут и семья Шульцев, возможно, в качестве подручных или связных. Дядюшке бы теперь насторожиться самому. По-видимому, так и вышло. Хельмут выглядел напряженным, хотя и пытался это скрыть за улыбкой и шутками. А может, узнал нечто такое, после чего Иду уже в Германии, по ее возвращении домой, возьмут под наблюдение?

Ида откинула эту мысль. Тем более она не собиралась сразу направляться в Германию. Но все же решила проверить реакцию Хельмута, сообщив:

— Я поеду сперва в Польшу, в Кракове у меня двоюродная сестра с мужем. Ей покажу Генриха, а потом уж к своим, в Берлин. Там все бабушки-дедушки жаждут увидеть внука-наследника.

— Это долгое путешествие. Придется ехать через Россию, — задумчиво сказал Хельмут.

Иде показалось, что его не столько заинтересовал конечный пункт пути, столько сама дорога. Уже немного искушенная в делах разведки, Ида понимала, что Хельмут борется с острым желанием дать ей поручение — разведать, разнюхать обстановку в Советском Союзе по дороге в Польшу. И в то же время опасается быть непонятым. Да и коммунистическое прошлое жены племянника его, несомненно, останавливает. Пусть Макс и считает, что Ида переболела коммунистическими идеями и ее захватила семейная жизнь, но Хельмут явно не питает таких иллюзий. Он полагает, что коммунистические идеи слишком заразны, переходят в хроническую форму, от них невозможно вылечить женитьбой и пеленками-распашонками. Эта дрянь сидит в подкорке и тревожит своими бессмысленными и вредоносными теориями о равенстве.