Танго с Пандорой

— Вы хотите прямо объяснить ей цель подобного разговора с женой атамана? — насторожилась Ида.

— Зачем же? Просто довольно напугать ее, отдав ей деньги, которые вы мне передадите, — он многозначительно посмотрел на разведчицу. Она кивнула, мол, передадим-передадим. — Скажу, чтобы берегла детей, нам предстоит бой с большевиками, и выживем ли, одному Богу известно. Да и Семенов наверняка станет героем с посмертной славой. Можно потом потребовать что-то вроде пенсии от японцев по утрате кормильца. Пошучу грустно, что остановить решительный напор Григория Михайловича по силам только Елене, ведь у нее тоже двое детей, но она вряд ли решится пойти против воли мужа. Как только япошки передадут нам оружие, мы выступим. Осталось только соглашение подписать, некоторые пункты которого известны лишь Семенову. Кстати, как я полагаю, там оговаривается, что японцы по этому соглашению создадут на захваченной территории какое-то свое временное правительство в помощь Семенову. «Временное»… Вы же понимаете?

— Возьмите сверток незаметно, — Ида закрыла собой коляску от аллеи и отогнула матрасик под ножками сына.

Георгий спрятал деньги во внутренний карман пиджака и спросил:

— Вы так уверены, что я вас не обману? К тому же я могу сказать, что все сделал, но ничего не помогло, и Семенов заключил соглашение с японцами.

— Хуже вы только России сделаете. Там закончилась война. Люди живут тяжело и голодно, а тут придет такой, как Семенов, со своими бандитами. Чем кончались его набеги на города Урала и Сибири? Не мне вам рассказывать. Василий поведал мне о судьбе своей семьи и о вашей.

Он промолчал, только опустил глаза. Потом, спохватившись, протянул Иде свернутый листок. Подписка о согласии работать на советскую военную разведку, написанная по-русски. И по-английски.

— Василий сказал, как и что надо написать. Не беспокойтесь, там все правильно. Теперь мне обратного ходу нет. Все. — Он отряхнул ладони, словно выпачкался в земле. — С кем и как я смогу выходить на контакт?

— Через Василия в Шанхае. Ваше общение не вызовет ни у кого подозрений. В Японии, если там будете слишком задерживаться, на вас выйдут. Вы же оставили Василию список мест, где живете в Нагасаки, где бываете?

— Так точно. Но мы чаще здесь. Семенов подбирает кадры из белоэмигрантов. Как мне кажется, он вербует людей для японской разведки.

— Или для нападения на приграничные районы. Отсюда и атаковать будет, если соберется с ресурсами, людскими и оружейными.

— И все-таки для разведки в первую очередь, — не согласился Георгий. — Есть у меня ощущение, что его самого завербовали, рисковать жизнью атамана они не станут, для совершения диверсионных и террористических акций пошлют кого-то из его подручных, если решат открыто напасть на приграничные селения. Он действует в качестве ценного информатора, знает многое и о многих, в основном из эмигрантских кругов.

— Тогда непонятен смысл этой сделки по оружию, — задумалась над его словами Ида, — если, как вы говорите, вместо него могут отправить другого…

— С кем вести переговоры, как не с ним. Он все решает. Все логично. Говорю же, его прочат на место Колчака.

Они распрощались уже под дождем, который усиливался. Гинкго затрепетало листьями, пытаясь стряхнуть капли с веерных листьев. На полпути к дому Ида увидела сигнальный знак на столбе бетонного забора. Она еще утром сама оставила сигнал для резидента, требующий срочной связи. Теперь уж дело сделано. Останется только доложить резиденту и ждать вердикта. За самодеятельность, скорее всего, не похвалят. Но оттягивать встречу с Георгием она не могла — через час после их встречи в парке тот уезжал в Нагасаки.

Оставив Генриха на попечение няни, Ида вышла на контакт с резидентом. Проверялась долго и тщательно, наблюдения за собой не обнаружила и вошла в небольшой небогатый дом на несколько квартир, поднялась по деревянной скрипучей лестнице.

В комнате ее ждал Семен. Чуть полноватый, жилет под пиджаком застегивался внатяг. Волосы редкие, светлые, лицо незапоминающееся. Впрочем, Ида видела его только дважды — по приезде и чуть позже, когда он снова передавал ей деньги на оперативные нужды.

— В чем дело, Лиза? Вы меня напугали. — Он выдохнул с явным облегчением, увидев разведчицу живой и невредимой. — Что за срочность?

Ида коротко изложила ему суть на родном языке, так ей было проще, а Семен хорошо владел немецким.

— Георгий считает, что подкупить или уговорить Семенова не выйдет? — спросил резидент, когда она умолкла.

— Он убежден в этом.

— Если вариант воздействовать на него через жену не сработает, у вас… да и у меня будут неприятности. Эти траты… У нас это камень преткновения. Хотя есть положительный момент — вербовка Георгия. Будем в курсе перемещений, переговоров и планов Семенова. Но нельзя исключать, что он ненадежен. В таком случае за вами может быть слежка. Будьте особенно внимательны в ближайшие дни. Подождем результатов переговоров Семенова и японцев. Так или иначе нам станет известно, к чему они пришли, и мы выясним, насколько верен своему слову Георгий. До этого момента для вас повышенная готовность.

— Что вы имеете в виду? — Иду охватило волнение. Она не считала, что Георгий подведет, но не верить опыту резидента у нее не было оснований.

— Если увидите слежку, убедитесь, что это не всего лишь подозрения и профессиональная подозрительность, сразу же, не выходя на связь со мной или связным, вы должны уехать из страны. Если успеете, — добавил он. — Желательно, чтобы муж с ребенком остались тут. Это вызовет меньше подозрений у контрразведки.

— Не понимаю…

— При этом найдите благовидный предлог для отъезда. Лучше командировка от вашей Трансатлантической службы. Перейти на нелегальное положение, не имея опыта и не зная китайского, для вас будет практически невозможно. Попадать в жернова китайских контрразведчиков не стоит.

— Почему вы считаете, что может начаться наблюдение?

— Вы не подготовили должным образом вербовку Георгия. Центр мог бы осуществить его проверку, предоставь вы ему такую возможность. Но я бы на вашем месте действовал так же, если бы был хоть малейший шанс предотвратить получение людьми Семенова оружия. Но это риск. Надеюсь, оправданный… — Он покачал головой, глядя на Иду, миниатюрную, с умными глазами, нисколько не напуганную, а получившую новую задачу, которую она собиралась осилить, как опытный скалолаз очередную вершину. Ее явно не устраивала перспектива возможного бегства, дай ей волю, она бы вступила в открытое противоборство с китайской контрразведкой.

Проверяясь в последующие дни, как и просил резидент, Ида обнаружила наблюдателей — китайцев, женщину и мужчину, одетых по-европейски. Потому они и обратили на себя ее внимание. Она не попыталась уйти от слежки, внутренне похолодев. Теперь ее могло спасти лишь отсутствие паники — никакой суеты, уверенность в себе и своей правоте.

Она прошла до конца квартала и неожиданно повернула обратно, подойдя к наблюдателю так быстро, что тот не успел отпрянуть за угол особняка.

— Простите, господин, вы не подскажете, где здесь лавка портного? Мне сказали, что где-то тут…

Сотрудник наружного наблюдения залопотал по-английски с диким китайским акцентом, но его фразу Ида поняла:

— Нет-нет, госпожа, по-английски не говорю. Не понимаю.

Она еще походила-побродила по кварталу, заглядывая за невысокие ограды, изображая растерянность и досаду. Затем вернулась домой, заперла деревянную дверь с резными узорами, опустила засов, понимая, что это ее не спасет — ни засов, ни эта узорчатая дверь, если придут за ней. В ближайшее время арестовывать не станут, будут наблюдать, чтобы подсобрать материал на разведчицу, но если она попытается пересечь границу, арестуют тут же.