Страница 21 из 61
Действовать надо было быстро. Ида все же спросила у мистера Хэйли, кто этот господин с такой необычной внешностью.
— Как? Ты не узнала? О нем много пишут в газетах. Это атаман Семенов, русский казак, ярый противник красной дряни. Он часто заходит. Просто обращался раньше к моему заместителю. Ему передавал свою почту. Человек он солидный, его корреспонденции даем зеленый свет.
Ида, стиснув зубы, снова с досадой подумала об отсутствии у нее навыков диверсионной работы. Нечто такое отразилось у нее на лице, что Хэйли испуганно спросил, все ли у нее в порядке? Ида воспользовалась ситуацией:
— Что-то мне нездоровится, мистер Хэйли, если бы вы были так любезны, я бы пошла домой.
— Конечно, фрау Ида. Что же вы молчали? Может, врача вызвать? Нет?.. Ну отдохните. Завтра у нас нет срочных дел, я справлюсь.
Дома Ида подступилась к Василию с расспросами. Кто может оказать помощь из окружения Семенова и пойдет ли сам Семенов на сделку с красными?
Василий думал довольно долго и назвал фамилию есаула, который так же пострадал, как и сам Василий, — его родственников жестоко убили подручные атамана. Но в отличие от денщика он остался при атамане. То ли настолько отчаялся, что ему все равно, то ли ждет своего часа.
— Георгий почти все время рядом с атаманом. Он его и охраняет. И в качестве порученца при нем. Но они ведь в Нагасаки, фрау. Я же сам оттуда сюда приехал. Здесь много наших, хоть по-русски есть с кем поговорить. А то одичаешь совсем.
— Я сегодня лично видела Семенова, — сказала Ида. — Он уедет в Нагасаки через пару дней. Если вы считаете, что Георгий с ним тут, вы сможете с ним связаться?
— Попробую, — кивнул Василий. — Вы хотите его тоже привлечь к работе? Если за деньги, он согласится. У него трое малых детей и жена чахоточная. Потому он и Григория Михайловича терпит.
— А сам Семенов на сделку пойдет? — повторила свой вопрос Ида.
— Я-то сам как думаю… Пойдет. Не любит он япошек похлеще красных. А все же зависит от них в денежном вопросе. Это унижение. И сделать им козью морду всенепременно возжелает. Лезть к красным в пекло из-за япошек ему резону нет. Он только оттуда ноги унес, а то, чего там натворил, ему не простят никогда. Он теперь хочет в Маньчжурию. Там власть взять. Свое государство организовать. Но у японцев на этот счет свои планы.
Иду поджимало время. Время стало ее главным врагом на эти два дня. Она не успевала встретиться ни со связным, ни с резидентом, который мог что-то посоветовать, а уж тем более не получилось бы за такой короткий срок отправить шифровку в Центр и получить ответ.
Она понимала, что вступает на зыбкую почву самодеятельности и лично делать то, что вознамерилась, не должна и, более того, не имеет права. И тем не менее она стояла в парке с коляской с маленьким Генрихом, чмокающим губами во сне и не догадывающимся о том, что он является для родной матери прикрытием контакта с потенциальным агентом.
Василий провел беседу с Георгием, убедил его, что стоит прийти на встречу с дамой (он не называл ее имени по ее же просьбе, не говорил и того, что служит у нее садовником) и хотя бы выслушать, а если захочет заработать, у него есть реальный шанс уйти от ненавистного атамана и начать новую жизнь.
Георгий появился вовремя. В немного мятом светлом костюме, полосатом галстуке, как все военные не умеющий носить гражданский костюм так же ловко, как военную форму. Он с удивлением бросил взгляд на коляску.
— Говорите быстрее, — попросил он по-английски, оглядываясь, — у меня мало времени.
— Перестаньте оглядываться, пожалуйста. Вы обращаете на себя внимание. Мне вас рекомендовали как надежного человека.
Он усмехнулся:
— Смотря для какого дела… Я русский человек и люблю Россию. Но вернуться не готов. И не вернусь.
— Вас вроде бы никто и не принуждает. При определенных условиях вы можете быть полезны России и здесь.
— России или красным? — Он скривил красиво очерченные губы.
Вообще, Георгий выглядел смазливым — орлиный профиль, высокий лоб с зачесанными назад густыми волосами, аккуратные усы, высокий, статный. Его легко было представить на коне с шашкой наголо.
— Теперь это одно и то же, — без нажима констатировала Ида.
— Это верно. Мы в самом деле одно и то же, — он понурился. — Я, как никто другой, знаю, что их свирепость и решимость — это наша свирепость и решимость. И мы, и они боролись за власть. Они за свой уклад, мы за свой. Более ничего. Ярость наша корыстная и обоюдоострая. Мы дрались с зеркалом, а теперь перед нами осколки, и в них разрозненное изображение нашей былой России. И будет семь лет бедствий впереди. Вот только для нас или для них? Скорее всего, для всех русских — и красных, и белых.
Ида смотрела на него и не могла поверить, что у этого человека убили всю семью — родителей и двух братьев, жестоко с ними расправились люди атамана, у которого он до сих пор служит. Его близкие, примкнувшие к красным, умирали в адских муках, как рассказывал в деталях Василий.
— Я уже ни за тех, ни за этих. У меня трое детей. Я за них. А потому нужны деньги. Чтобы их прокормить, одеть-обуть, пойду на все. Больше для меня уже ничего не важно. Они моя Родина и тот осколок России, который я спрятал и сберег, — он смягчившимся взглядом глянул на коляску. — Вы — мать. Вы наверняка меня понимаете.
Ида кивнула.
— И все же, Георгий, я думаю, вы не можете не осознавать, что Россия в опасности. Какая бы партия у власти ни была — это ваша Родина, там ваши города, могилы предков, ваша земля. Она может прекратить свое существование под пятой интервентов, под натиском врагов. И это не пропагандистские лозунги. Семенову помогают японцы. Вам это известно лучше всех. В чем их интерес? Уж, конечно, не в том, чтобы восстановить монархию в Российской империи.
— Как я должен, по-вашему, предотвратить их контакты? Перебить японцев по одному? — Он улыбнулся. — Платите, я и на это согласен. Кстати, в Нагасаки я, наверное, не смогу видеться с вами или с вашими людьми. Лучше здесь. Мы изредка приезжаем сюда.
— Пока что надо пресечь готовящуюся сделку о передаче более тридцати тысяч винтовок и боеприпасов. Что может им помешать ударить рука об руку? Есть возможность отговорить Семенова?
Георгий покачал головой:
— Он слишком упрямый. Не выносит, когда вмешиваются в его дела. А вот его жена… Он женат второй раз. Она на него действует магнетическим образом. Иногда, когда он хочет отказаться от какого-то дела сам, то ссылается на ее здоровье и под любым удобным предлогом уезжает с переговоров. Так уже бывало. Моя супруга с ней в очень хороших отношениях. Григорий Михайлович никогда не признает, что на него такое влияние оказывает жена, но это так. Наши жены остаются в Шанхае.
— И как ваша жена будет внушать супруге атамана, что не стоит связываться с японцами? — с сомнением спросила Ида.
— Уж во всяком случае, не станет играть на патриотических струнах. Чего проще — скажет, что за приобретением такого количества оружия последует вооруженное нападение на приграничные районы России. А стало быть, Григорий Михайлович сложит буйную головушку во имя спасения Родины. Это, конечно, почетно стать вдовой героя, тем более его прочат на место Колчака, на должность верховного главнокомандующего Русской армией и даже верховного правителя России. Александр Васильевич был поважнее, пообразованнее нашего атамана, политик, ученый, и все одно — большевики его расстреляли. Так станут ли церемониться с каким-то атаманом, если он только сунется к ним? Гражданская война закончилась, большевики у власти удержались, интервентов повыгоняли, значит, силы есть, чтобы поквитаться с отрядом Семенова, пусть и в тридцать — сорок тысяч штыков. Справятся! Они фанатичные, своих положат много, но все же остановят продвижение Семенова в глубь страны. Я свою жену настрою нужным образом.